Хотите, чтобы Вашу статью о живописи прочитало как можно меньше людей? Чтобы на неё обратили минимум внимания коллеги и специалисты? Чтобы с первых же строк Ваш материал навевал сон почище аудиозаписи звуков дождя? Тогда рассказ о пейзажах Венеции в целом и картинах Каналетто в частности — Ваш лучший выбор. Поверьте.
И дело вовсе не в том, что его картины чем-то плохи. Напротив: великолепие академичного исполнения в сочетании с меткими отсылками к быту и нравам горожан, их ярким традициям и прочему харизматичному укладу — безупречно!
Беда в ином. Тема Венеции давным-давно превращена в «рабочую лошадку» живописцев. В безотказную дежурную поставщицу шикарных, но предсказуемых сцен и планов. В общедоступный генератор романтики и пафоса «в одном флаконе». Из произведения в произведение, от художника к художнику, через века протянулась нерушимо-кондовая концепция канально-дворцово-карнавальных работ. Эти пейзажи глядят на нас со страниц школьных учебников и исторических книг, повторяются в кинолентах о шпионах, авантюристах и прожигателях жизни, служат «штампами» для рекламщиков, веб-дизайнеров и стрит-артистов.
Искренние посвящения самобытности великого города теряются за грудами менее талантливых, но супермногочисленных творений коллег по творческому цеху. Узость темы в сочетании с пресыщенностью аудитории породила избыток предложения. Современному зрителю при встрече с роскошной живописью Каналетто не избежать навязчивого дежа-вю. Не избавиться от ощущения, что всë это он уже видел и ощущал не один десяток раз. И потому нет на сегодняшний день более неблагодарной пейзажной стези, чем всем надоевшая Венеция. И мало найдется более недооценённых мастеров городского пейзажа, чем тот же Джованни Антонио Каналь по прозвищу Каналетто...
И тем актуальнее ощущается сегодня картина «Вид большого канала в Венеции с Фондамента дель Вин» кисти изрядно подзабытого Микеле Мариески! Это полотно — самая настоящая живописная панацея для тех, кто (как и мы) морально измучен площадью святого Марка и не в силах лицезреть очередной водный парад на день Вознесения Богоматери. Такого настоящего, «изнаночного» образа Венеции не сыскать днём с огнём. Здесь главная героиня нашей статьи похожа на блистательную светскую львицу, донельзя уставшую играть свою роль, но наконец-то избавившуюся от карнавальной маски. Благородна бледность черт её «лица», составленного фасадами старинных зданий. Трогательно-правдивы его «морщинки» — трещины, усталые тени в уголках окон, взор ясных голубых небес, полуприкрытых веками сумерек. Сияние заката дарит светлую печаль её улыбке, скользящей последними лучами Солнца по водной глади. Здесь, на рабочих окраинах, еë настоящая «личность» проступает отчётливо и рельефно. Цена блистательного имиджа — труд тысяч безвестных простолюдинов. За великолепием центральных площадей и каналов —скромность бедных кварталов. Но именно здесь живёт душа великого города. Живут его подлинные созидатели, в чьей судьбе не так уж много места для праздника.
Силой своего таланта Мариески приоткрывает для нас с Вами «закулисную» жизнь красавицы — Венеции. Которая на поверку оказывается не менее, а пожалуй и более насыщенной и интересной, чем её парадный аверс. Но эту статью всë равно прочитают немногие. Ещë бы: в еë заглавии будет стоять слово «Венеция».
Автор: Лёля Городная