«Водяной в воде жил, Няптун яво называют».
Нельзя биться об заклад о переплыве места, где живёт водяной. Можно утонуть. При купании надо бы проявлять уважение к водяному, в том числе не лезть пьяным.
Мифологическое содержание зафиксированных в Усвятском и Новосокольническом районах рассказов о сидящих на дне утопленниках проясняется при сопоставлении с отмеченным на Ярославщине поверьем, будто бы «водяной имеет обыкновение приводить утопленника на дне в сидячее положение» [1, с. 105]: «Вот когда человек утопнет, то сидит под водой на корточках и разувшись, а обувь рядом лежит.
История 1
Девушка с ярмарки шла, да с моста в речку прыгнула. Всю одежду на мосту оставила и прыгнула. А потом нашли ее — сидит на корточках, и сапоги рядом стоят.
История 2
Женщина одна, с Новой Деревни, лет тридцати. Незамужняя. Говорит матери: "Мам, как надоело мне все, пошли в вирину!" Мать ей: "Дура!" А та ушла, да так и пропала. А потом нашли ее в торфянике в яме. Сидит на корточках, разувшись, и рука поднята» (Хлевище Калошинск. с/с УСВ 1981 1686–26);
История 3
«Вот недавно девушка с парнем утонули. Так их и нашли — сидят в воде и глаза открытые. Так их жалко было!» (Лысая Гора Калошинск. с/с УСВ 1981 1682–52).
Согласно поверью, «настоящие» утопленники на дне обязательно сидят, а если утонувшего человека находят в другой позе, значит, он жертва преступления: «Если человек не своей смертью умер, то он или, раскинувшись в воде, лежит, или в другой какой позе, но только не на корточках» (Хлевище Калошинск. с/с УСВ 1981 1686–26).
Сидячая поза утопленника в воде, как свидетельство гибельного вмешательства водяного в судьбу человека.
История 4
Именно сидячая поза утопленницы вызывает ужас свидетельницы трагического события в рассказе из Новосокольнического района: «У нас девка втопилась на озере на Бологовским. Я почту носила. Она забеременела, а он не стал гулять больше, и всё. И вот она задумала утопиться <…> Мы почту разбираем, говорят: "Нюрка, Нюрка Заборовская утопивши! Вот побегли. И тут вызван[ы водолазы] — нигде не найти! <…> А потом уже вот я ушла, уже поздно было, а Лиза такая у нас бригадир был в Рыбках, и говорит: "Ой, Райк, хорошо, ты ушла! У меня, гврит, с тех вот пор сердце как оторвалося, гврит. Как, гврит, страшна! Яе, утопленника, в воде ня ищут, а она все равно сидит там! Утопивши, а сидит!" И вот, гврит, эты водолазы как закинули сети на пол-озера и, гврит, вот тянут, тянут, и кричат, что поймали, наверно. И вот тянут, а ёна, гврит <…> и вот так, гврит, и сидит, и так, гврит, и на берег так и вытянули в сети. Ну, говорят: "Живая, живая!". А она уже всё, окоченела. Вот.» (Санталово Бологовск. Вол. НСК 2006 708–9.4).