Трагически короткое царствование Петра III лишь в последние десятилетия пересматривается и переосмысливается историками. Екатерина II, пришедшая к власти ценой преступления, сделала все, чтобы шесть месяцев царствования ее супруга полностью исчезли со страниц истории.
Но проглядывают они самым неожиданным образом.
Читаем записки преданной Екатерине княгини Воронцовой-Дашковой, умной, волевой, решительной!
24 апреля 1762 года. Петр у власти всего 4 месяца. Во дворце торжественный обед в честь заключения мира с Пруссией. Настроение во дворце далеко не праздничное. Придворные круги в ужасе от этого унизительного для России мира, практически сдачи без боя.
А перед этим тайное расследование, проведенное по требованию императора, подробности которого до сих пор неизвестны. Расследовалась шпионская деятельность Екатерины II в пользу Англии. И масштабы этой деятельности были таковы, что император готовил указы о заключении ее под стражу.
С безобразной распущенностью императрицы, беспрестанно беременевшей от разных отцов, император смирился и платил ей такой же свободой выбора.
А в записках Екатерины Воронцовой-Дашковой, относящихся к этом времени, все время проскакивают замечания о готовящемся перевороте. Который был важен кому?
Российское дворянство получило долгожданную свободу. Очередная кровопролитная война, исход которой, учитывая шпионство Екатерины, еще был неизвестен, была завершена. Единственный человек, которому чем-то угрожало правление Петра III, была сама Екатерина. А значит, в ее интересах было восстановить против супруга всех окружающих. И действовала она тонко и умело.
Итак, торжественный обед. За огромным длинным столом гости. С торцов стола друг напротив друга император и императрица. Чтобы общаться друг с другом, им приходится прибегать к помощи дежурного генерал-адъютанта. Внимание. Мы видим эту историю глазами Екатерины Дашковой. Где она находится в это время? Вероятно, неподалеку от императрицы, поскольку хорошо видит ее лицо. Но не совсем рядом. А значит, находится при этом довольно далеко от императора.
Идет обед. Императрица предлагает тост за императорскую фамилию. Присутствующие поднимаются с места, в том числе и сам император. Все поднимаются, кроме Екатерины, этот тост предложившей. Даже в наше демократичное и пофигистское время эта ситуация выглядит довольно демонстративной. И конечно, Петр III, рядом с которым сидит прусский министр, герой торжества, очень рассержен. Он посылает генерал-адъютанта к супруге с вопросом, в чем дело.
Опять внимание. Екатерина что-то отвечает адъютанту, ответ Дашкова вряд ли слышит, но передает нам его содержание. Якобы Екатерина оправдывается, что не догадалась встать, поскольку она сама принадлежит императорской фамилии.
Этот ответ, который вряд ли на самом деле услышала Дашкова, но который передал генерал-адъютант, так взбесил императора, что тот закричал через стол о том, что к императорской фамилии принадлежат и его дяди, голштинские принцы, и при этом назвал Екатерину дурой.
Ответная реакция Петра III так нелогична и непонятна, даже с учетом, возможно, его опьянения, что наводит на размышления: это ли было сказано Екатериной.
Но дело сделано. Скандал состоялся. Екатерина роняет слезы, и это видят все. Но камергер Строганов, великий остроумец, тут же подсел к ней, и подозрительно быстро развеселил.
Да, все это не факты. Это лишь сомнения и догадки. Но вот вам вывод, который делает Екатерина Воронцова-Дашкова из всей этой истории.
"Он как бы намеренно облегчал нам нашу задачу свергнуть его с престола, и это должно быть уроком для великих мира сего, что их низвергает не только их деспотизм, но и презрение к ним и к их правительствам, неизбежно порождающее беспорядки в администрации и недоверие к судебной власти и возбуждающее всеобщее и единодушное стремление к переменам".
Уж очень явно просматривается в этом умело срежиссированная травля, информационная война, где простодушный и искренний Петр III заведомо должен был потерпеть поражение. И насколько умелой должна была быть эта травля, чтобы за шесть месяцев император из народного любимца и надежды России на обновление стал изгоем.
Почему народного любимца? А вспомним, чьим именем назвался Емельян Пугачев? Вот тем самым Петром III, который по народным представлениям начал было народ освобождать, да не дали ему.
Читайте статьи из цикла "Блестящий XVIII век" на сайте Вечный студент http://olgaveiga.ru/?s=Блестящий+18+век