Из Сводки Совинформбюро за 29 января 1945 года:
«Северо-западнее города Алленштайн продолжались ожесточенные бои. Немцы ввели в бой танковый корпус СС «Герман Геринг», несколько пехотных и танковых дивизий и части морской пехоты и пытаются любой ценой прорвать кольцо окружения и пробиться на запад. Советские пехотинцы, артиллеристы и танкисты мощным огнем и контрударами сдерживают натиск противника и перемалывают его живую силу и технику. На подступах к нашим позициям осталась свыше 3 тысяч вражеских трупов и 35 подбитых танков и самоходных орудий противника».
Через две недели после начала Восточно-Прусской наступательной операции советских войск большая часть немецкой группы армий «Центр» оказалась отрезана от основных сил вермахта. Германское командование, стремясь восстановить сухопутный коридор на запад, организовало контрнаступление. Для это были сконцентрированы довольно значительные силы – шесть пехотных, а также танковая и моторизованная дивизии. Главный удар немцы нанесли в ночь на 27 января из района городка Хайльсберг (теперь Лидзбарк-Варминьски в Польше) в направлении Мариенбурга (современного Мальборка).
Завязались упорные бои, в одном из которых приняла участие батарея «Зверобоев» (так наши бойцы называли самоходные артиллерийские установки ИСУ-152) гвардии капитана Николая Шишкина из 376-го гвардейского тяжелого самоходно-артиллерийского полка. С 26 января она занимала оборону, прикрывая важный узел шоссейных и грунтовых дорог. Вот как вспоминал потом об этом сам ветеран.
- Мы подошли к Эльбингу (сейчас - польский город Эльблонг - ХП) примерно 20-25 января. Взяли город ночью. В ресторанах играла музыка, гуляки на улице были. Нашему полку поставили задачу перекрыть путь на Эльбиинг отступающим из-под Кенигсберга немецким частям. Моя батарея расположилась у деревни Гросс-Штобой (современный поселок Каменник Вельки – ХП), две другие – у Баумгарта (теперь – Огродники, Польша) и Трунца (сейчас – польское Милеево). К своим позициям мы на буксире подтянули два брошенных «Шермана» (американские танки, поставлявшиеся по ленд-лизу в СССР – ХП) - они не могли забраться на пригорок по обледеневшей дороге, и, видимо, их бросили. Потом их пулеметы мне здорово помогли.
Последний пассаж объясняется тем, что изначально пулеметов на ИСУ-152 не было. Крупнокалиберные зенитные ДШК на «Зверобои» принялись ставить только с начала 1945 года, однако батарея Шишкина таких машин не получила.
Сам комбат был кадровым военным, до Великой Отечественной войны прошедший Финскую компанию. Студент Свердловского политеха в ноябре 1939 года добровольцем ушел в армию, где стал наводчиком 76-мм орудия образца 1927 года в составе 613-го стрелкового полка 90-й стрелковой дивизии. Патриархально-тягловую артиллерию сменил на самоходную в апреле 1943-го, вместе с лейтенантскими погонами получив СУ-152. В дальнейшем это тяжелое штурмовое орудие сменил на более продвинутую самоходку. В общем, боевого опыта у офицера хватало, и Шишкин умело подготовился к отражению вражеской атаки.
- Немцы сначала пошли правее автострады, нарвались на батарею капитана Зверева, отошли и решили прорываться по автостраде, - рассказывал Николай Константинович. - Ничего другого им не оставалось, прорваться по раскисшим полям было невозможно. Где-то утром 29-го или 30 января они пошли на меня. Танки, что пытались пройти по дороге, мы сожгли. На другой день они повторили попытку прорваться. Мы снова их отбили. Пехоту побили, но у меня снаряды кончаются. Оставалось всего лишь по 10-12 на машину. Немецкая пехота вышла на наши позиции, но, слава Богу, ни гранат, ни мин у них не было. Пришлось отбиваться автоматами и гранатами. Кое-как мы от них отбились. Даже пленных захватили - набили в сарай человек 15. Они стоят, трясутся - думали, что их сейчас расстреляют, но у нас хватило воли их не расстрелять...
В наградном листе отражено то, о чем ветеран из скромности умолчал:
«Только мужество и спокойствие командира батареи спасло положение. Личной отвагой показывая пример, гвардии капитан Шишкин стойко отбивал неоднократные попытки противника атаковать батарею. Противник потерял два танка, шесть самоходных орудий и до 300 человек личного состава, но продолжал обтекать батарею, стараясь зайти в тыл».
Оказавшись атакованным со всех сторон, комбат повел свои экипажи в рукопашную, по ходу которой сам уничтожил одного вражеского офицера и свыше полутора десятка солдат. В общей же сложности в этой схватке гитлеровцы потеряли около сотни человек, дрогнули и откатились восвояси.
Но даже в столь напряженный момент гвардии капитан продолжал следить за общей обстановкой на поле боя. Поэтому вовремя заметил, как несколько немецких «панцеров» свернули с дороги в лощину, явно пытаясь выйти нашим самоходчикам в левый фланг.
- Радио не работало, и я решил лично поставить задачу крайним машинам выйти левее и прикрыть эту лощину, - говорит Николай Шишкин. - Выскочил из машины, рядом находился старшина Семин, моторист-регулировщик. А механиком-водителем моей машины был его брат техник-лейтенант Семин Николай Константинович.
Братья Семины совершенно случайно встретились осенью 1944 года в Румынии, где тогда воевал 376-й тсап, когда в гости к самоходчикам пришли танкисты из другого корпуса. Оказалось, прибыли они с Дальнего Востока. Кто-то из гвардейцев сразу позвал Алексея Семина, который раньше говорил, что на другом конце страны у него служит младший брат. И тут выяснилось, что в танковом полку есть свой Семин – Николай. Просьбу о переводе командование уважило, и с того момента братья воевали в одном экипаже - вплоть до этого боя.
- Мы отошли метров на двадцать, - продолжает капитан Шишкин. - Моя машина выстрелила. Недолет или перелет. Думаю, сейчас будет второй выстрел. И тут машина взорвалась. Алексей на меня облокотился: «Комбат, молчите! Не сообщайте ничего домой. Мать умрет от горя». У него недавно брат-летчик погиб, теперь еще один брат сгорел на глазах...
Позже выяснилось, что заряжающий самоходки задел взрывателем снаряда казенник орудия. Если бы взрыватель был исправен, ничего бы не произошло, но, к сожалению, на этой партии оказались сработавшими инерционные предохранители.
А наступившей ночью судьба еще раз уберегла комбата от смерти. Доложив в полк, что боеприпасы у него на исходе, Шишкин попросил прислать на смену его батарее танки и пехоту.
- Ночью, в свете луны вижу, подошли две машины. Из них вылезли начальник штаба Саша Шипов и командир взвода саперов Иванов, а с ним человек 10 бойцов его взвода - пехоты не было. Я стою, они подходят. До них метров 15 оставалось, когда прямо в центре этой группы разорвался снаряд...
В представлении по итогам боевых действий в районе деревни Гросс-Штобой у командир 376-го полка гвардии подполковник Карташев написал буквально следующее:
«За отличные боевые действия по выполнению боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм гвардии Капитан Шишкин достоин присвоения звания Героя Советского Союза».
Однако вместо Золотой Звезды комбат получил орден Красного Знамени (кстати, уже второй за войну). Сам Николай Константинович объяснил это просто:
- Мы три дня держали автостраду, но через некоторое время немцы прорвались в 30 километрах правее. Командующий вроде сказал: «Какие вы герои?» А я-то при чем? Мне дали три километра, я их три дня держал, никого не пропустил. Представляли через месяц, когда немцы прорвались. Может, если сразу бы это сделали, то дали...