Поэзия как зеркало русской революции

Хотя… Что значит «длинных размышлений не будет»?

Их есть у меня. Так что будет. 

Поскольку я ни разу не литературовед, не культуролог или не представитель другой какой-то аналогичной почтенной профессии, то могу излагать набросы любой степени глупости (Фоменко же можно «в историю», а я-то чем хуже?). 

Эпиграф у нас, значица, будет такой:

«В белом венчике из роз - 

Впереди Исус Христос…» (А.Блок)

Я вижу в русской литературе некую «синусоиду»: в моменты смены эпох поэзия становится более заметной (возможно, из-за того, что она реагирует быстрее, чем проза). 

Например, было начало и первая половина XIX века - Наполеон, декабристы - Пушкин, Лермонтов и прочее наше всё … потом стихи кончились и стало много-много прозы. 

Начало XX века - революция, Гражданская война - поэты Серебряного века, Маяковский, футуристы, имажинисты, Цветаева и проч. 

Потом всё устаканилось - и опять много-много прозы. 

Оттепель - Рождественский, Вознесенский, Евтушенко и иже с ними… 

Потом всё устаканилось - и много-много прозы…

Теперь мы видим, как мир двадцатого века трещит по швам. 

Даже публицистика не успевает (или её тупо съела блогосфера с телегой?). Танки двинулись на Киев. Философские автобусы, самолёты и прочие средства массового передвижения двинулись на Хайфу и Ереван. 

И пока Дмитрий Быков пишет свою версию «Окаянных дней», вокруг становится всё больше и больше поэзии. Но не «про любоff», точнее, не только про неё, а другой – про жизнь. 

Больше и пережившей годы (ну вот вам Юнна Мориц), и новой - Анны Долгаревой (которая прямо с танка свои стихи солдатам читает) или Дмитрия Мельникова («Напиши, что я взял Мариуполь…»).

В общем, раз так много стихов и стихии вокруг, значит точно эпоха идёт на слом в мире и в России. И пусть это очередная «революция сверху»… 

Что с того? У нас в России только они бывают бескровными. 

И поэзия опять с нами - валюта революции, всеобщий эквивалент стоимости нового мира.