Он гордо шёл и нёс свою добычу. Чеканил шаг и чувствовал себя генералом. В своём воображении он был уже как минимум Лев, или может даже Лев Витальевич, а не «Лёвканесиключ» или «Лёвкаподайлопату» (а иногда и вовсе «Лёвкатвоюналево»). Предмет его воздыханий возлежала на зелёном, только что собственными руками посаженном газоне. Они с подружкой курили и обсуждали давеча прошедшую вечерину по случаю дня рождения этого самого предмета (по стечению обстоятельств и желанию бабки называемого Ефросиньей). — Фросенька, — с придыханием произнёс Лев. Фрося скривила личико и возвела на мужика свой томный взор (на самом деле солнце дико слепило в глаза). Мужичок протянул ей свой подарок и замер в ожидании ответа. Фрося и её подружка гаденько захихикали. — Мороженое? И всё? Вот если бы ты мне мохиту принёс… Лев был обескуражен и сломлен. Ведь так сложно было наскрести копейки на это жалкое мороженое. Но он так хотел подарить его Ей. Молча, он развернулся и пошёл к коллегам, рубить кусты и равнять