– Тетя Надя, дорогая, сколько лет, сколько зим! Как жизнь молодая? – Бьет ключом, и все по голове, – бывшая соседка горько ухмыльнулась. – Здесь теперь обитаю, – махнула она рукой на барак. – Старушка одна к себе пустила, я за ней ухаживаю. – Что случилось-то?! Где все ваши? – А я теперь ничейная, – развела руками Надежда Петровна. – Внучки выжили из дома, младшая все объяснила: «Кто ты такая, чтобы меня воспитывать? Ты деду была просто жена, отцу моему – мачеха, а мне – вообще никто!» – Да вы что! Катя? Она же за вами хвостиком ходила. Сколько ей? – Совершеннолетний уже этот «хвостик», не нужна стала бабушка. Это было жестоко. Тетю Надю мы все в детстве обожали, она была душой нашего двора. Покрывала нам выносила, чтобы на голой земле не сидели, коробки и палки выдавала для строительства шалашей, не ворчала никогда на детвору – наоборот, чего-нибудь вкусного в руку совала. А пирожки пекла! Язык проглотить можно было! Со старшими внучками ее мы в одну школу ходили, они младше были, ка