Нас привозили со всего Союза. Музыкально одарённые дети. Интернат школы при консерватории. Казалось, впереди - блестящая музыкальная карьера!
Начало Часть I Глава 4 "Музыка"
Дальше по расписанию шла прогулка. Но те ребята, у которых сегодня была специальность, сидели за инструментами и занимались. Таня села за пианино в своей комнате, которое, на её счастье, оказалось не занято. Специальность была событием!
Все главы автобиографической повести Татьяны Брунько "Прозрачная девочка" читайте здесь:
Видео здесь:
Оценок за урок никогда не ставили. Это было излишне! «Что он (она) скажет?» «Если у меня не получится этот пассаж, я сквозь землю провалюсь»! Когда урок проходил успешно, юное дарование могло мчаться по интернатской лестнице, размахивать нотами и изо всех сил орать: «Ураааа! Она меня похвалииииииила!» Если же нет, могли быть длительные безутешные рыдания, заканчивавшиеся, однако, зверской решимостью заниматься отныне не менее десяти часов в день!
Пианино стояло в каждой интернатской комнате. И никогда не пустовало! Ведь по расписанию на занятия музыкой было отведено лишь по два часа, а где набрать десять? Ну или хотя бы пять! Заниматься каждую свободную минуту! У Тани на всю жизнь сохранилась привычка при виде пустующего инструмента падать за него и сразу что-то играть. Учитывая то, что комнаты отделялись очень тоненькой стеной, и что, кроме пианино, в интернате занимались на всех других инструментах во всех углах, кроме туалета, интернат был настоящей музыкальной шкатулкой! Что сформировало ещё одну уникальную Танину привычку: не слышать, того, что рядом играют, если тебе не надо этого слушать. В общежитии консерватории она, придя после лекций с дикой головной болью, вызванной очередным обострением гайморита, могла спокойно спать на своей кровати, стоявшей изголовьем к пианино. А на пианино в этот момент соседка по комнате учила октавно-аккордовые Вариации Брамса на тему Паганини!
Таня была принята в десятилетку в пятый класс после третьего класса провинциальной музыкалки. Просто потому, что здесь классы общеобразовательной и музыкальной школы шли параллельно, а дома родители пожалели отдавать девочку в первый класс сразу двух школ. Поэтому на фортепианное отделение её никак не могли взять, слишком велик разрыв в уровнях, несмотря на то, что в своей школе Таня была «звездой». Но всё же музыкальные способности девочки был таковы, что её не могли упустить. Взяли на теоретическое отделение, а там специализация начиналась с восьмого класса. А что делать три года? Нагонять пианистов! Можно и перевестись на фортепианное отделение, если нагонишь. А пока Танин урок музыки назывался «ОКФ», что означало «общий курс фортепиано». Но она, конечно, называла его специальностью. В общем, поставлена была задача «догнать и перегнать»!
Талантливая девочка быстро погрузилась в общую атмосферу культа музыкального искусства, которая царила в десятилетке. Об искусстве говорили в таких выражениях, которые могли относиться только к религии: «Служение искусству»… «Искусство требует жертв»… «Жизнь коротка, искусство вечно»… «Совершенству нет предела»… «Музыка – это единственное достойное человека занятие»… Все эти выражения воплощались в жизнь буквально. И приносились неисчислимые жертвы! Многие родители иногородних учеников бросали своё место жительства, работу и переезжали в Ленинград. Снимали комнатушки, устраивались на работу где попало (надо же было как-то существовать!) и ежедневно появлялись в интернате, лелея своих талантливых детей. А дети не всегда имели достаточный потенциал, как профессиональный, так и физический, и психический. И начинались срывы, больницы, психоневрологические диспансеры (один из них располагался через стенку от интерната) и заведения посерьёзнее… Танины родители были, по-видимому, абсолютно уверены в том, что раз советское государство взялось её учить в элитной школе, значит, ей обеспечено блестящее будущее. Считалось неприличным и стыдным задавать вопросы о карьере, о будущей работе не только родителям, но и учителям. Надо было служить искусству! Как-то Танина учительница на подобный вопрос ответила: «Есть люди, которые делают дело, а есть, которые делают дела́». Жизнь показала, что одни и те же люди делали и то, и другое. Но Таня была «правильная девочка». Поэтому она сразу взялась за ДЕЛО и моментально втянулась в гонку самосовершенствования, занимаясь по четыре-пять часов в день, как бы ни тяжело и непривычно на первых порах это было!
На этот урок специальности, как и на прошлый, и на позапрошлый, Таня пришла с красным шерстяным шарфом на шее. Никаких других лекарств от простуды у неё не было. Она уже не помнила, когда у неё заболело горло, ей казалось, что как только она приехала из дома. Конечно, Таня жаловалась своему воспитателю Валентине Андреевне на самочувствие, и та её направила к квалифицированному специалисту – в медпункт к медсестре Елене Александровне. Таня вообще избегала там появляться, потому что каждый раз Елена Александровна её за что-то ругала. Сначала за то, что Таня не смотрит ей прямо в глаза, потом за то, что не так подняла руки во время осмотра. Во второй раз вместе с ней была детский врач Вига Ионовна, и они вместе распекали Таню за отсутствие изящных манер.
Методика лечения Елены Александровны была известна всему интернату. От всех болезней она назначала валерьянку. В таблетках. Болит горло? Валерьянка. Болит голова? Валерьянка. «Чтоооооо, живооооооот болит? Пре-красно помогает валерьянка!» Валерьянка не назначалась только в тех случаях, когда у пациента была температура. Тогда его клали в изолятор, который так удобно соседствовал с медпунктом на первом этаже, прямо под неусыпный контроль заботливого медперсонала! Дети называли изолятор «карцером», потому что там было зверски холодно, первый этаж был самым холодным. Было вообще непонятно, как там можно выздороветь. Больным туда приносили остывший обед из столовки и порошки антигриппина. Выходя из интерната в столовую или в школу, никак нельзя было миновать дверь изолятора, и каждый раз около неё Танино сердце сжималось от страха… Когда девочки стали постарше, они поняли, что если подойти к Елене Александровне с коробочкой конфет, то можно было получить у неё справочку, чтобы промотать денёк в школе, а то и целых два! К этому средству они прибегали, когда уже не чувствовали никаких сил учиться и иногда тратили последние деньги на коробку конфет…
Танин учитель Сергей Васильевич, поглядев на её красный шарф, сделал загадочное лицо и извлёк из нагрудного кармана своего модного кожаного пиджака сюрприз! Это была упаковка таблеток фурацилина. Он объяснил, что нужно полоскать этим горло три раза в день. Таня была очень застенчивая девочка, а тут совсем смутилась и не знала, что сказать. Танин учитель был очень хороший и, наверное, если бы мог, стал бы ей второй мамой. Но он не мог. Только приносил ей иногда всякие штуки. Например, тогда все девочки играли в резиночку. Таня самозабвенно прыгала на переменках или на улице и достигла в этом деле прямо-таки виртуозного мастерства! Одна беда – девочки не всегда давали попрыгать, а своей резиночки у неё не было. И кто же ей принёс её? Сергей Васильевич!
Урок прошёл с переменным успехом. Это значит, что полурока Тане хотелось плакать, а полурока не знала, куда глаза девать. Плакать хотелось, потому что Таня понимала, как много она не умеет из того, что дети в этой школе умеют уже в первом классе, и какие сложные задачи перед ней стоят. Хотя, конечно, её не ругали. Но от урока к уроку она делала такие явные успехи, что от похвал своего учителя иногда не знала, куда глаза девать. И вообще, она не могла долго смотреть на него. Он был слишком красивый! А вот Тамара смотрела, не мигая, часами! Таня ей завидовала. Хотя Сергей Васильевич ставил Таню ей в пример.
Придя в интернат после специальности, Таня решила сразу же прополоскать горло фурацилином. Легко сказать! Но как это сделать? Как растворить в воде твёрдую желтую таблетку, которая, наверное, так же растворима, как и столовский сахар? К счастью, в комнате нашёлся толстый гранёный стакан, который кто-то из девочек, наверное, забыл унести в столовую. Таня оторвала одну таблетку вместе с оболочкой, положила её на тумбочку и стала долбить по ней стаканом. Твёрдая таблетка поддалась не сразу, и с одного края прорвалась оболочка, но всё же Таня вскоре торжественно высыпала жёлтый порошок в стакан, пошла в умывалку, где налила воняющей хлоркой горячей воды из-под крана, и, наконец, прополоскала горло. Приятного мало, но терпимо. А главное, появилась надежда на то, что горло когда-нибудь пройдёт!
Как юные гении виртуозно овладевали не только техникой игры на музыкальных инструментах, но и воровским жаргоном? Что можно было переслать в обычном почтовом конверте? И что такое учебка? Об этом читайте в следующей главе:
Дорогие друзья, главы повести "Прозрачная девочка" выходят также и в авторском чтении на видео. Глава 4 "Музыка" в авторском чтении:
Выбирайте формат, который вам больше по душе, подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить продолжения истории прозрачной девочки Тани! А в вашем детстве были похожие моменты? Хотели бы вы оказаться на моём месте в детстве?
#ссмш при лолгк #советское детство #обучение детей #обучение детей музыке #татьяна брунько #интернат для особо одарённых детей #музыкальная школа десятилетка #ленинград #музыкальное образование в ссср