Если верить Толковому словарю живого великорусского языка (а почему, собственно, ему не верить?), ирония есть «речь, которой смысл или значение противоположно буквальному смыслу слов; насмешливая похвала, одобрение, выражающее порицание; глум». Ироническую прозу лично я считал и считаю высшим литературным пилотажем. Нужно не только обладать отточенным чувством юмора и верным слогом, чтобы писать иронические заметки. Главное условие — точное чувство меры, чтобы ирония не превратилась в тот самый далевский «глум», не стала сарказмом, а то и издевательством.
Книга Михаила Бару «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве» — блестящий образчик сбалансированной иронической прозы. С одной стороны, мне временами становилось обидно за родной и любимый город. «Что же это, — то и дело думал я, — неужели нет в Москве ничего более подходящего для наблюдений, чем метро или стихийные рынки? Нешто мало в Москве достойных объектов для описания и осмысления? Почему же автор так издевается над моим городом?!» С другой стороны, я частенько вздрагивал от пронизывающего восторга, натыкаясь на удивительно точные и лирические картинки типа «Апрель — это когда почки на каштанах напоминают быстрорастущие лампочки. Вчера они были еще по сорок ватт, а сегодня уже по сто».
Ирония Михаила Бару балансирует на грани сарказма. Иногда она переходит ее. А иногда клонится в другую сторону и внезапно превращается в любовно-насмешливую интонацию. С такой хорошие родители рассказывают о своих чадах: в каждом слове, в каждом слоге явственно слышится искренняя, открытая любовь. Она слишком ранима, оттого и хочется замаскировать ее, прикрыть ироническим щитом. Умный поймет. Глупец… Глупцам такого не рассказывают.
Книга Михаила Бару, и это совершенно очевидно, рассчитана на умного читателя. Скорее москвича, чем действительно понаехавшего. Для «гостей столицы» в тонких и точных наблюдениях автора не будет ничего неожиданного или внезапного. Они идят подобные картинки каждый день. Москвичи к своему городу привыкли и, как правило, воспринимают его некритически. Оттого не замечают многих деталей, из которых складывается облик реальной Москвы. Не все из них радуют глаз, не всякая добавляет любви. Но без них живое лицо города превращается в застывшую маску.
«Круизные теплоходы у Северного речного вокзала готовятся впасть в зимнюю спячку. Они, конечно, еще не совсем заснули, но уже протяжно зевают и выкашливают остатки клочковатого дыма из осипших за лето труб». Нужно иметь по-настоящему верный глаз, чтобы увидеть эти засыпающие у причалов суда, и живое воображение, дабы наделить их незаметной другим жизнью. А еще нужно уметь искренне радоваться каждой подобной детали, делающей город — живым.
Сам Михаил Бару выбрал в качестве эпиграфа к своей книге цитату из тезки Салтыкова-Щедрина, да еще и переиначил ее по-своему. Я в качестве эпилога к своему обзору «Записок понаехавшего» выберу цитату из Григория Горина: «Умное лицо — еще не признак ума, господа. Все глупости на Земле делаются именно с этим выражением. Улыбайтесь, господа, улыбайтесь!» Ирония для того и нужна, чтобы не стать слишком серьезным. Москва слезам не верит. А вот смеху — еще как!
Михаил Бару «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве». Издательство Livebook/Гаятри, Москва, 2010 год. Цена в филиале «Гипериона» в арт-пространстве «Нигде кроме»: 330 рублей.
#книги
#гиперион
#книжный гэндальф
#блог о книгах
#литература