Игнат сдерживался, чтобы не врезать Михаилу, а как иначе, если этот трус сам напрашивался и теперь ноет, мол страшно ему, черт побери! Мальчишки сидели на песчаном полу пещеры и перекусывали. Скрыв лицо от нытика, Игнат выразительным взглядом несколько раз указал напарнику на фонарик в руках плаксы и, кажется, был понят, судя по хитрой улыбке товарища.
Михаил вскочил сразу, как только Игнат выхватил из его рук фонарик, погрузив пещеру в абсолютную тьму, даже звуки стихли после того, как подлые товарищи бросились в разные стороны затаившись во тьме.
Жуткая чернота обволакивала тело, заползала своими сырыми, мерзкими щупальцами под одежду, проникала в рот, ноздри, уши, заставляя кровь стыть в жилах от всеохватывающего ужаса происходящего. — Миша покушай, пожалуйста... — прошептала мать, глотая слезы, смотря в широко распахнутые глаза седого сына, ронявшего кусочки каши на больничное одеяло.
Раскинув руки вдоль плеч, слыша лишь собственное дыхание и громкий стук сердца, еле дыша от страха