Алексей сидит уже третий час на жесткой больничной кушетке в коридоре перед операционной.
Откинулся на стену, прикрыл глаза. Нервы на пределе. А еще больше на пределе слух: ну,
почему из операционного блока ни звука? Там ведь не менее семи человек, не считая отца, которого
должны оперировать. И за все это время никто не произнес ни единого слова Ни разу не упал
какой-нибудь инструмент Может, из операционной есть другой выход И все уже закончилось
…Какой жестокой может быть тишина! А вот и шаги. Но не от туда, откуда
ждет Алесей – это медсестра из приемного покоя. Она подходит к Алексею и говорит:
-У вас выключен мобильный телефон, и ваша мама не может дозвониться. Включите его, пожалуйста!
Да, действительно, телефон он выключил, когда шел за каталкой, увозившей отца
в операционную. А включить забыл. Алексей представил, как не находит себе места мама,
которую он еле уговорил уехать домой, буквально силой усадил в такси. Она сама еще очень
слаба. Вот уж точно: пришла беда – отворяй ворота. Мама недавно сама вышла из больницы,
куда попала с гнойным аппендицитом. Как всегда, думала: поболит – поболит
и пройдет. Пока потеряла сознание. Отец пришел и увидел ее совсем никакую. Сам, на своей машине,
отвез в больницу. Дежурил, не досыпал, пока не убедился, что Анюта идет на поправку. Ну, а потом…
Алексей, сколько помнит себя, столько помнит и отца. Он всегда брал на себя все самое трудное,
все самое проблемное. Нельзя говорить, что отец все решал за маму. Или за него. Или за младшего
брата Димку. Только все косяки сыновей разруливал именно отец. И мамины проблемы тоже становились
его. Вообще они с мамой были удивительной парой. Отец блондин, потому и седина не так видна
сегодня. Мама – жгучая брюнетка. И если вовремя не покрасит волосы, значит что-то такое случилось,
что прямо ЧП. Отец ростом как у хорошего баскетболиста. Мама всего полтора метра. И то,
как частенько шутил отец, на коньках, в шляпе и в прыжке.
А если мама, слышавшая
это сравнение много раз, вдруг решила обидеться, отец брал ее в охапку и обезоруживающе говорил:
-Анюта, так ты не дослушала, что дальше! А дальше самое главное: мал золотник, да дорог!
И это был беспроигрышный вариант – мама улыбалась. Его родители поженились еще в институте. А вот
детей не было очень долго. Алексей помнит, как в первом классе на 8 Марта все дети рассказывали
о своих мамах, называли их имена, возраст и где работают. Когда дошла очередь до Алеши,
и он сказал, что маме сорок два года, его соседка по парте хмыкнула:
-Так она старая! Тогда он ничего не понял:
какая стара Разве что ростом маленькая, а так и на коньках с ними катается,
и почти как папа плавает и над водой, и под водой, и в бильярд играет, даже, пожалуй, лучше папы. Он,
во всяком случае, часто маме уступает. Когда Алеша стал старше, согласен был с тем,
что могли бы его родить и раньше. А то вот Димку мама вообще родила в сорок лет. А их соседка по
площадке тетя Нина в это же время стала бабушкой – ее дочка Майя постаралась, родив Кирюшку в тот же
день и в том же роддоме, что и мама Димку. Алеша потом столько раз гулял с ними, с мамой и Майей,
когда они в колясках сыновей вывозили. Так и тогда мама была молодой. Или Алеша не понимал,
не видел разницы в двадцать лет? Появление Димки в его жизни сначала было
вообще незаметно. Только мама очень долго лежала в больнице. Он ее с животом даже не видел. И мамина
болезнь странно называлась: на сохранении. Когда Алеша подрос и сложил все в голове, он понял,
домыслил, что возраст у мамы был действительно не очень молодой. Здоровье тоже, наверное,
не богатырское. Потому она полгода и оставалась в больнице. А папа – с Алешей. Они скучали,
но вели себя по-мужски.В доме чисто, еда всегда была, стирка и глажка,
перед Новым годом и выпиской мамы с братом из больницы они вымыли окна, пропылесосили все,
даже потолки. И переставили мебель. Правда, переставлять мебель Алешку не взяли – он только
наблюдал. А папа со своим другом дядей Антоном перенесли родительский диван в Алешину комнату,
а его «малютку» наоборот, в большую. И шкаф с игрушками и книжками тоже. Даже турник папа
прикрепил в большой комнате. А после того, как в бывшую Алешину комнату принесли детскую кроватку и
смешной, с бортиками по бокам и двумя полочками внизу столик, который так странно назывался
«пеленальный», Алешина комната стала точно не его: ему-то зачем эта кроватка и этот столик?
Алексей вдруг вспомнил, как папа принес детскую ванночку, и они вместе решали, где
прибить крепкий гвоздь, чтобы ее повесить. Папа забивал гвоздь, а Алеша уселся, еле поместившись,
в эту ванночку. Папа тогда рассмеялся: -Ну, и великан же ты, сынок!
Потом папа мыл машину. Он и Алешу взял на мойку. Тогда папа сказал мойщикам:
-В роддом едем, за женой и сыном еще одним! -Понятно! – ответили мойщики,
и отмыли машину до сверкания. И внутри все почистили. Чехлы и коврики стали как новые…
Они заехали в цветочный магазин и купили розы. Потом в гастрономе
несколько коробок конфет. Папа сказал: -Выбирай! Одна тебе. Поздравляю с братом!
А остальные подарим врачу и медсестрам. Алексею и сегодня стыдно, что он хотел себе
три коробки – они были разными, значит, и конфеты в них разные. Так из-за этого брата, которого он в
глаза не видел, надо делиться… Но, конечно, выбрал одну. И папа эту коробку спрятал в бардачок.
И вот они стоят перед крыльцом больницы, которая называется «Роддом», и ждут.
Открывается дверь и выходит врач или медсестра в белом халате. На руках у нее какой-то сверток. За
ними –мама. Бледная. Губы тоже, потому что без помады. Смотрит на них с папой такими
добрыми глазами и видно, как соскучилась. Папа подбежал к ...