Ноябрина Ивановна Иванова сидела над котомкой-узелком из павлопосадского платка с аккуратно сложенными в него вещами, и тихонько плакала.
Съездила, называется, на диспансеризацию в поликлинику!
Сдала анализы, сделала маммографию для лиц старше сорока, а ей уж на двадцать лет старше этих сорока!
И врач нашел в груди злосчастный узелок!
Остальные анализы были прекрасные.
За давлением она следит.
"Шесть кусочков сахара в день", как прозвучало в анкете, не съедает, стало быть, сахарного диабета у неё нет и не предвидится.
Окулист изумился на приёме Ноябрины, что кто-то в наш век не имеет ни намёка на глаукому и катаракту...
Гемоглобин оказался почти нормальным, вот, печени говяжьей, да гранатов чуточку поест, и всё наладится...
И вот, на фоне почти идеального здоровья, у неё найден этот узелок в груди!
– Да вы не печальтесь, Ноябрина Ивановна! Стадия вторая... сейчас это лечат!
– Грудь отнимете?
– Придётся! Жить-то нужно дальше. Вам ведь детей больше не кормить...
А Ноябрина Ивановна не из-за детей переживала!
Она их выкормила, даже троих. Родного сына и соседских двойняшек, когда у их матери после тяжелых родов пропало молоко.
Просто, ей хотелось остаться до старости в полном комплекте!
У её знакомой, Люси Корбан, грудь отняли, и рука из-за этого иссохлась. Как снимет Люся кофту, так сразу заметно: правая рука нормальная, а левая, что тростинка, сухая...
И решила Ноябрина Ивановна не лечиться.
Проживу, сколько бог даст, и помру целиком!
Сыну Генке она ничего не сказала. А то, начнёт связи свои поднимать, да суету наводить.
Пусть лучше своей семьей занимается! У него Олежка-подросток, за ним глаз да глаз.
... Бывший супруг Ноябрины Ивановны давно жил в новой семье, так что, ему она тоже говорить ничего не станет.
Это будет её личная печаль.
В этих мыслях, пошла Ноябрина Ивановна на рынок, купила себе строгое зелёное платье-бархат свободного фасона. Всегда обожала зелёный цвет, цвет зарождения и всего живого.
Зашла в обувной магазин, стала мерить мягкие туфли в дырочку.
Продавшица спросила:
– Какой размер носите?
– Ношу-то я тридцать восьмой. Поэтому, дайте мне тридцать девятый, а лучше, сороковой.
– Что, так ноги отекают? – с участием спросила девушка.
– У покойников они всегда раздуваются.
– О, боже, – запереживала девушка. – У вас кто-то умер?
– Себе беру, – хмуро ответила она.
Ноябрина Ивановна приготовила светлый платочек на голову, колготки, удобный бюстгальтер и трусы ему под цвет, и осталась подготовкой довольна, если вообще уместно сейчас так говорить!
Сложила она приобретения в платочек-узелок, и горько подумала:
Вот так!
Один маленький узелок породил большой!
Следующим делом Ноябрина Ивановна наметила перемыть квартиру, холодильник, окна, ванную, унитаз, пока в силах.
Постепенно приведёт дом в порядок. Скоро ведь не сможет!
Вечером она села проверять документы на квартиру.
Найдя их в порядке, решила написать завещание. Записалась к нотариусу.
Отпишет квартиру на Генку, а то, вдруг её бывший супруг вознамерится с родным сыном в вопросе наследства тягаться.
Кстати! Есть ещё одно дело огромной важности!
Ноябрина Ивановна деньги должна распределить так, чтобы Генка знал, что и куда потратить.
Сколько на похороны, сколько внукам положить под проценты на учёбу...
... Ноябрина Ивановна поняла, что снова плачет над узелком.
В слезах она не сразу поняла, что ей звонят по телефону.
– Алё, – упавшим голосом ответила она.
– Ноябрина Ивановна Иванова?
– Да, слушаю...
– Ноябрина Ивановна! Я из поликлиники!
– Что вы хотите?
– Сообщить! Что ошибка вышла!
– У меня не вторая стадия, а четвертая? – безжизненным голосом спросила она.
– Нет! У вас вообще опухоли нет! Двух Ивановых спутали на диспансеризации, возраст один, фамилия распространённая! Вы – здоровы! Просим извинения за доставленные неудобства!
Неудобства? Да я морально умерла! – думала она, глотая слёзы.
– Вы меня слышите?
– Да. Слышу. Я поняла, девушка. Что ж вы такие ошибки допускаете? А если бы я... на себя...
– ...ну, простите нас, пожалуйста! – сказала она и поскорее отсоединилась.
Ноябрина Ивановна после этого разговора невольно припомнила случай, про который рассказала ей Люся Корбан.
Мужчина обморозил зимой ноги и поступил в хирургию. Одна нога была обморожена сильнее. Врачи перепутали снимки и ампутировали ногу, которая была в лучшем состоянии.
Узнав об этом, родственники настояли на том, чтобы мужчину перевели в другую больницу.
Его перевели, и там ему сумели спасти безнадёжную ногу!
Вздохнула Ноябрина Ивановна и поняла, что, в отличие от того мужчины, ещё легко отделалась!
Затянула узелок покрепче.
Покрутила-покрутила в руках, да и засунула на самую высокую антресоль в доме, с глаз долой!
Пусть лежит, раз время ещё не пришло!
От этого осознания ей стало как-то легко и радостно!
Она улыбнулась.
И пошла в магазин – за фисташковым мороженым!
Оно ведь цвета жизни!
Друзья, как вы думаете, случайны ли такие встряски?
О том, как вредна паника, почитайте здесь
Может быть, ей суждено было остановить бег, и подумать над своей жизнью?
*********************************
Друзья, спасибо за то, что Вы со мной. Кто не успел подписаться, приглашаю Вас на канал "Всякие россказни".
Пишите отзывы, ставьте лайки!
У нас тут душевно.
С вами Ольга.