Соломон в книге Екклесиаста (Еккл.12:3-4) описывает старость. Он говорит: «Содрогнулись мужи силы!» (ослабели руки и ноги). Потом говорит: «Не стало мелющих на жерновах!» (зубы выпадают – это жернова, которые мелют пищу). «Помрачились окна на улицу!» (глаза уже не так ярко видят и из дома, как бы, ничего не видно на улицу). «И закрываются двери на улицу!» То есть – чувства и различные органы притупляются.
Если человека представить как «в доме»: вот тебе глаза – это окошки, вот тебе жернова – зубы, вот тебе опорные столбы – ноги, то начинает все дрожать, шататься. Окна – затуманились. Зубов – нет. Двери – закрываются…
Человек, с точки зрения чувств, по мере продления своей жизни, он – «сворачивается». Когда рождается, он долго «разворачивается». «Развернулся!» Это называется - молодость. Потом – «Стоп!». И – начинает сворачиваться. Внутрь…
Но по мере «сворачивания внутрь», он должен внутри обновляться.
Когда человек снаружи стареет, а внутри у него ничего не происходит интересного (ни молитвы, ни веры, ни благодати – ничего!), тогда получается безумная и бесполезная старость. Бесполезная. Безумная. Слабая. Раздраженная. «А вот я раньше был молодой!» «А вот я раньше была красивая!» – «А теперь я не красивая!» «И я теперь не молодой!»
И вот оно все, такое, – скукоживается внутрь. Без всякой пользы и смысла.
А, когда человек закрывает дверь на улицу, но внутри у него молитва живет (внутри очаг горит, внутри камин не потушили – сердце работает и молится), тогда получается правильная старость. Человек меняет внешний мир на внутренний мир и начинает жить внутренней жизнью. Благочестивый старик – это человек, который живет внутренней жизнью. Насыщенной глубокой жизнью. Он уже кросс не пробежит. Он уже мешки таскать не будет. Уже – все – ушло время. Но внутренняя жизнь у него, наоборот, насыщается: становится ярче, глубже, внимательней и насыщенней.
Об этом и Павел говорил: «Если внешний наш человек тлеет (разрушается), то внутренний наш человек обновляется со дня на день». То есть внутренняя жизнь как «в матрешке». Снаружи большая матрешка – внутри маленькая. Надо заниматься этой маленькой, которая внутри. А там внутри еще меньше матрешечка есть. И, чем меньше, тем – дороже.
Самая сокровенная матрешечка – это и есть «тайный человек». А все остальные – это как на луковичке покровы.
Вот и надо заниматься этой самой маленькой матрешечкой, которая внутри.
Но мир, в котором мы живем, это, в приниципе, мир ложных удовольствий. На фасад вынесена молодость, красота, здоровье, успех. Деньги, фарфоровые зубы. А все, что портит картинку – старость, болезнь, смерть – оно все подальше задвигается. Чтобы жить не мешали. И очень важная вещь – уважение к старикам. Забота о стариках. Любовь к старикам. Хорошей вещью был бы правильный культ старика. Культ старого человека – красота. Человек прожил правильно жизнь, дожил до внуков и отдает последнее – свой опыт, свое сердце, свои руки, свои глаза этой малышне. Воспитывает их. Все, что знает, все им отдает. Это вообще великая вещь. В принципе, в нашем народе нету культа старости. А мы ведь движемся в эту сторону. Мы не в молодость движемся. Нам всем придется постареть – если мы доживем до старости. Постареть придется, обветшать.
Согнуться и скрючиться. И стать на три ноги. Человек будет опираться на палочку. Но мы об этом не думаем. А хорошо бы быть хорошим стариком! Хорошо бы, конечно, и в юности быть нормальным человеком; и в зрелости быть нормальным человеком; и дожить до старости и тоже быть нормальным человеком. Но старики – это великая вещь. Народ, который уважает старость, будет жить. Который уважает своих аксакалов и берет у них советы. Спрашивает помощи. Который встает перед седым, уступает ему место, целует руки человеку, прожившему в два или три раза больше, чем он сам. Такой народ будет жить. А народ, который думает только о молодых, красивых, богатых и успешных (а все остальное его не интересует), – это народ без ума, без совести и без корней.
Берегите своих стариков и сами стареть не бойтесь.
Надо постареть.