Случай, мне кажется, - глупое слово, глупее и придумать нельзя, особенно, когда это касается любви. Просто кто-то невидимый однажды берёт нас за руку и ведёт, пока дорожка наша не пересечётся с другой…
Женские слёзы
Олег ждал автобуса, он был взволнован, но никуда особо не торопился. Сырой холодный ветер раскачивал ветки цветущей черёмухи, и брызги с неё невольно попадали ему на одежду.
Женщина, стоявшая чуть поодаль, удивлённо посмотрела на него и сказала: «Чудак-человек, отойди в сторону, промокнешь весь…»
Он хотел огрызнуться, сказать что-то, вроде: «А мне так нравится…», но ничего не сказал, потому что именно в этот момент подошёл автобус и сквозь забрызганное грязью стекло он увидел её. Она смотрела в окно глазами, полными обиды. Это уже потом, в шутливом домашнем споре, она, задушевная подружка моя Любаша, будет толкать его плечом:
- Не ври! Как ты мог увидеть? Стекло же грязное было…
- А я душой увидел, сидит такая куколка и плачет, а главное, надеется, что с улицы ничего не видно… У меня аж сердце сжалось, думаю: «Что за беда? Наверное, как и мне, в любви не повезло…».
- А что, от взаимной любви люди разве не плачут?
- От счастья?
- Не только. Взаимно любящие люди тоже могут обижать, да ещё как!
Меня мой первый муж любил безумно, а ревновал ещё безумнее, столько слёз пролила, думала, что за всю оставшуюся жизнь отревелась. А тут…
Когда мы с ним разошлись, я будто грязные калоши с ног скинула, у меня крылья за спиной выросли, не ходила, а летала, считала, что до отрыжки нажилась и никаких мужчин мне на дух не надо. Пока дочка росла, всё так и было, на концерты с ней ходили, каждое лето к морю ездили, нам было очень хорошо вдвоём.
И вот ей исполнилось пятнадцать, она всё чаще стала уходить одна, потом стала просить до десяти задержаться, потом я её с мальчиком увидела и поняла, что выросла моя девочка, и моя компания ей больше не нужна.
Стала я уходить на прогулки одна, сижу, бывало, с бабулями на лавочке, как они, птичкам хлебные крошки бросаю, и так у меня муторно на душе, хоть волком вой. Наблюдаю: спешат мужчины мимо, колечки на левой руке поблескивают, несут кому-то своё семейное счастье, а мою руку никакое колечко не согревает.
Вот и присмотрела себе на работе парнишку, так, не для семейной жизни, конечно, а для встреч. Он значительно моложе меня был, жениться ещё не успел. А я раз мимо него павой прошла, другой, околдовала, очаровала всё-таки.
Стали встречаться, я будто помолодела рядом с ним, приезжала раз в неделю к нему в берлогу, порядок наводила, готовила на целую неделю, кормила, поила, отдавалась с такой страстью, что он рассудок терял. Решила: всё, привязала! Пора и про загс намекнуть. Намекнула. А он: «Ты что, мыслишь, как старуха, нам и так хорошо…».
Обидно было, но стерпела. А он, смотрю, других прихватывать начал, молоденьких, готовых на всё. Замечал, что я вижу, а сам только улыбался, мол, куда ты денешься…
А в этот вечер я часика на полтора пораньше приехала, что-то у меня с утра сердечко щемило. Квартира у него на первом этаже, подошла к окошку и слышу женский смех. Мне бы развернуться и домой, а я удостовериться решила. Открыла тихонько дверь, туфли в руки взяла и вошла, чуть дыша. Вижу, он на диване лежит, а девчонка-стебелёчек перед ним голая танцует, представляете?! Совсем голая, только в туфлях на каблуках.
Я хлопнула дверью и побежала, думала, что догонять бросится. Не бросился…
Жизнь счастливой была
Вот в таких растрёпанных чувствах ты и увидел меня…
- А я увидел твои слезы, и столько всего в моей голове пронеслось! У меня ведь с женой жизнь счастливая была, только прожили мы с ней всего двадцать лет. Неправда будет, если я скажу, что ни бурь, ни метелей в нашей жизни не было. Были, да ещё какие!
Она у меня, покойница, горячая была, вспыхивала, как спичка, но прогорала быстро и следа никогда не оставалось. А я по натуре человек мягкий, гляну, было, на неё ласково, ещё и слова сказать не успею, а она уж на шею бросится и прощения просит.
Можно ли было её не любить? Когда ей такой беспощадный диагноз поставили, я света белого не взвидел, сердце в груди удержать не мог, ночью, было, проснусь, а она лежит с открытыми глазами и смотрит на меня, будто сказать что-то хочет, а разбудить боится. Наклонюсь:
- Тая, ты чего? Чего хочешь?
А она:
- Спасибо тебе, милый, за счастье, надёжный ты у меня был…
- Был? Почему был? Я есть! Вот он я, не говори глупостей…
А она проведёт своей слабой ладошкой по моим волосам и скажет:
- Спи, дорогой, тебе на работу завтра…
А как-то вечером попросила застелить себе другую постель, никак моих возражений слушать не захотела. Только видел я, как мечется испуг в её чёрных ресницах. С месяц всего и прожила…
Десять лет хранил я ей верность, пока сын в армию не ушёл. А как ушёл, стал я подумывать о том, чтобы устроить себе спокойную старость. Только забыл у Бога помощи попросить, а дьявол, вот он, первый помощник в таких делах, его и просить не надо.
Познакомился я с женщиной, понравилась она мне, вначале я и не знал, что она замужем, ходил к ней, как к себе домой. Две недели ходил, а потом она предупредила:
- Ты не ходи пока, завтра муж с вахты вернётся… Я потом тебе дам сигнал, у тебя встретимся, тайно…
- Я ей говорю: «Зачем я тебе, если у тебя муж есть…», а она говорит: «Ты старше моего мужа на десять лет, но в любовных утехах он тебе в подмётки не годится…». Я только крякнул от такой оценки. Стал ждать.
А тут решил пока к сыну съездить, гостинцев накупил, пошёл за билетом, а на вокзале хвать-похвать, нет моего паспорта, вспомнил, что оставил его в сумке у неё, когда посылку от сестры получали. А время с билетами уже поджимает, и пошёл, решил: если на мужа нарвусь, придумаю что-нибудь. Застал их у крылечка, прощаются, значит. Она махнула мне, мол, постой за углом.
Я спрятался за угол и наблюдаю, повернётся она в мою сторону, радости скрыть не может, так вся и светится, повернётся к нему, слёз целые глаза, тоска прощальная из них плещется. Вот какая ведьма!
Счастливая семья
- Повернулся я и ушёл, в тот же раз и тебя встретил.
Она на другой день ко мне домой приехала, паспорт привезла, я ей всё сказал, как отрезал, и она больше не вязалась, на том и спасибо. И тебе спасибо, что приняла меня, около тебя я всей душой отогрелся, за все годы вдовства моего отогрелся, все свои безрадостные дни за порогом оставил.
- Да помню я, помню, как ты передо мной хвост распускал…
- А что? Я ведь сразу сказал, что всё сделаю, чтобы ты стала счастливой. Жить будем у меня, ты квартиру свою дочке отдай, пусть в ней своё семейное гнездо вьёт, а мы будем здесь, сын написал, что сверхсрочно служить остается, любовь у него там.
- А я сомневалась, помню, спросила тебя: «Может, не будем торопиться? Повстречаемся сначала? Если что не так, расставаться будет не так больно?»
А ты чуть из штанов не выпрыгнул: «Нет! Я знаю тебя всего три дня, а уже люблю, хочу заботиться о тебе, хочу помогать тебе, хочу радоваться вместе с тобой… У нас впереди ещё целый век… Ты такая молодая, ты ещё родить сможешь, а уж я постараюсь…»
Так Олег Александрович и уговорил мою подругу.
Вчера мы отмечали пять лет со дня их знакомства и три годика их сыночку Славику. Дети приезжали, Любашина дочка с мужем и сын Олега с невестой. Никакой ревности, никакого напряга, одна счастливая семья.
Я смотрела на них со стороны и от души радовалась тому, что сумел Олег сквозь забрызганное грязью стекло автобуса разглядеть Любашины слёзы, разглядел и захотел утешить.
Случайно ли всё это? Не думаю.