— Я всегда был уверен, что кроссовки называются Sketchers. От слова sketch, то бишь «эскиз». А сегодня в обувном, пока жена примеряла, прочитал надпись на коробке — и внезапно не обнаружил там буквы «T». Skechers. И абсолютно на всех коробках то же самое!
— Ну да. Скечерсы. Нет там буквы «Т».
— И не было раньше?
— И раньше никогда не было.
— Точно? Может, ребрэндинг внезапный приключился?
— Точно. Подозреваешь, я вру, что ли?
— Нет, ну почему именно врёшь... Может, просто сказать боишься.
— Чего бояться-то?
— Ну, что если ты скажешь, то я подумаю, что ты психанутый.
— Ну вот ты же говоришь и не боишься.
— Ну да, вот я говорю. Думаешь ли ты, что я психанутый?
— Пока что, скажем так, недостаточно сведений для принятия решения.
— Вот именно! Вот поэтому тебе — говорю и не боюсь.
— Ну ладно, но какие ещё могут быть объяснения, кроме сбоя в твоей собственной памяти?
— Например, всю вселенную внезапно подменили. На версию из параллельного измерения.
— Которая отличается только написанием единственной буквы в кроссовочном брэнде?
— Возможно, что это только для начала. Сначала заменили на такую вселенную, которая абсолютно во всём точно такая же, кроме одной детали. Следующим шагом заменят на такую, которая будет отличаться одной-единственной деталью уже от этой, второй. А от первой, соответственно, уже двумя. И вот так, понемножечку, незаметно, деталь за деталью — и вот мы уже просыпаемся в совершенно иной вселенной!
— Чувак, но ради чего такие сложности?! Вспомни — мы недавно все проснулись в совершенно иной вселенной. Легли накануне спать в такой вселенной, в которой какие-то вещи были абсолютно невозможны. А проснулись во вселенной, где эти вещи не просто возможны — они уже случились.
— Ну так-то да...
— И никакой этой вот твоей постепенности. Раз — и необратимо! И все стоят перед фактом и пытаются сообразить, как в этой новой вселенной жить теперь.
— Ну вот, может как раз именно тогда Скетчерсы и превратились в Скечерсы. Типа как побочный эффект.
— Серьёзно?!
— Ну нет, конечно, но... Да! И вот поэтому никто этой перемены и не заметил. Все резко сосредоточились на более насущных вещах. На более важных буквах, ты знаешь каких. Так что на исчезновение малозначительной буковки «Т» никто не обратил внимания. А если кто и обратил, то решил, что это просто сбой в памяти.
— То есть по-твоему, вот это всё было сделано ради того, чтобы незаметно убрать букву «Т» с пары кроссовок?
— Ну во-первых, не с пары кроссовок, а с миллионов пар. Во-вторых, знаешь что, если кто-то способен такое проворачивать — то они, наверное, побольше нас с тобой знают, что на самом деле важно, а что нет. И последствия умеют получше просчитывать. Слыхал про эффект бабочки?
— Читал кое-что.
— Ну вот. Если бы эта буква на кроссовках там осталась... Может, нас от чего-то ужасного спасли! Причем от такого прям ужасно немыслимого, что обычными рациональными путями ну никак не вариант. От нашествия нацистских роботов-скелетов на динозаврах с Марса, я не знаю. Никто не знает. Потом когда-нибудь, может, нам намекнут.
— Я ещё раз навязчиво поинтересуюсь: ты серьёзно?
— Ну да, наверное, хотя... Нет. Просто все остальные объяснения этого буквенного казуса кажутся мне ещё более безумными.
— Ты сейчас об объяснениях чего именно?
— Исчезновения буквы «Т», конечно.
— А, ну ок.
— Просто сам посуди, какой у меня получается выбор. Либо я признаю, что со вселенной всё в порядке, это только у меня проблемы с памятью. Но как я тогда могу быть уверен, что это ЕДИНСТВЕННАЯ проблема у меня с моей памятью? А если не единственная? А сколько их там всего? А может, в моей голове вообще больше сбойных воспоминаний, чем настоящих? Может, это я неправильно помню, что заметил исчезновение буквы «Т» пока жена обувь примеряла. А на самом деле жены-то у меня никакой и нет. Я вот предвкушаю, как вернусь вечером домой, к жене и борщу, а на самом деле дом пустой и жрать нечего. Или ещё того хуже — какая-то незнакомая женщина выдаёт себя за мою жену, пользуясь тем, что я не могу запомнить, женат я или нет...
— Ну так можешь у меня спросить, например. Я на твоей свадьбе так оторвался, что и рад бы забыть, но никогда не смогу.
— Но не могу же я постоянно у тебя обо всём спрашивать! И потом, я же могу забыть и перепутать, у кого спрашивать, и спросить у кого-нибудь не того, например, у той женщины, что выдаёт себя за мою жену!
— Ну да, проблемная картинка вырисовывается.
— Ну вот. А если со мной всё в порядке, а это у вселенной проблемы — то ну, мне, конечно, вселенную так-то жалко, но свой-то мозг ближе к костям черепа.
— Логично. А если в этой изменённой вселенной кто-то решит, что ты псих?
— Ну, значит, получится, что меня считают психом за то, что я нормальный. Неприятно, но переживу как-нибудь.
