Собор, состоявшийся в мае 2022 года, возможно и не станет точкой отсчёта автокефального статуса УПЦ — по крайней мере такого слова в решении собора нет. Зато наверняка он войдёт в историю как одно из самых противоречивых событий в Украинской православной церкви.
В оценке иерархов РПЦ этот собор подтвердил статус УПЦ как составной, хоть и самоуправляемой, части Русской православной церкви.
«Украинская Православная Церковь находится в очень тяжелом положении и испытывает давление с различных сторон: со стороны властей, раскольников, националистически настроенных представителей определенной части общественности, со стороны средств массовой информации.
В ситуации, когда внешние силы пытаются разрушить единство Русской Православной Церкви, было бы с нашей стороны в высшей степени безответственно входить в детальное комментирование решений, принимаемых в самоуправляемой Украинской Православной Церкви», — заявил председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ РПЦ Владимир Легойда.
Поразительно, что примерно о том же, хотя и другими словами, говорят представители т.н. ПЦУ:
«Цель Собора — сохранить статус-кво и изменить статус к себе украинского общества без разрыва отношений с РПЦ, с главой Московского патриархата Гундяевым. Но сегодня мы слышали комментарии, например главного дипломата РПЦ Илариона Алфеева, который сказал, что единство между РПЦ сохраняется, и будет укрепляться. К сожалению, мы увидели из решений этого Собора, что они в дальнейшем сохраняют единство с “убийцей” патриархом Кириллом, который благословляет убивать украинцев. При этом, они не возобновили отношений со Вселенским патриархом, а вместо этого подтвердили свои предыдущие решения», — утверждает глава т.н. ПЦУ Епифаний. Ранее в подобном же ключе высказались и другие представители данной организации.
Зато в самой УПЦ решение собора назвали расколом (или шагом к расколу).
«Делегация Симферопольской и Крымской епархии единогласно проголосовала против принятия постановления Собора и предложенных поправок в Устав об управлении Украинской Православной Церкви».
Ещё более категоричен протоиерей Геннадий Шкиль:
«По поводу вчерашнего так называемого собора, хочу отметить, что он не является собором, и его решение является никчёмным. Я как служил Патриарху [Кириллу — Репортёр], так служу и так будет и впредь».
При этом он вполне согласен с оценкой Владимира Легойды о давлении, оказываемом на УПЦ.
Такие совпадения мнений от непримиримых соперников и различия оценок у представителей одной и той же церкви могут окончательно завести в тупик. Попробуем разобраться в этих хитросплетениях церковной жизни.
Для начала предлагаем заранее отодвинуть в угол процедурные нарушения, о которых говорит тот же Шкиль. Были ли они? Наверняка были. Но если мы начнём ещё и в них разбираться, то запутаемся окончательно.
К тому же сегодня решение собора не оспаривается не только большинством иерархов УПЦ, но и не встречает откровенного сопротивления (критики) со стороны РПЦ. Но к этому моменту мы ещё вернёмся, пора, наконец, заняться самим собором и его решением.
Человек, не слишком погружённый в дела церкви, обратит там внимание на:
- Несогласие с позицией Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в отношении военной операции. Или, если цитировать, «…военной агрессии Российской Федерации против Украины».
- Прямо этого не сказано, но похоже, что теперь Кирилла перестанут поминать во время служб во всех приходах УПЦ (ранее ряд священников отказались от этого самостоятельно)
- Внесение изменений в Устав УПЦ, что многие восприняли как провозглашение автокефалии.
- И конечно же пункт, адресованный т.н. ПЦУ, в котором УПЦ оговорили условия для диалога (в частности, отказ от практики захвата храмов).
На этом месте необходимо остановиться и напомнить, что же вообще представляет собор православной церкви (Украинской или Русской — неважно).
В соборе принимают участие не только церковные иерархи, но и миряне (обычно самые авторитетные представители епархий). То есть решения собора — это не просто собрались архиепископы, порешали и объявили всем, как теперь жить.
Второй момент требующий пояснения связан с самой процедурой получения/провозглашения автономии церкви в православной традиции. Если максимально коротко, то такой традиции нет. Более того, церковные споры — штука достаточно сложная даже для посвящённых.
Наконец, «украинских автокефальных церквей» в истории уже было как минимум 4. И все они примерно одинаково канули в небытие. Помним об этом не только мы, но иерархи УПЦ, которые менее всего хотели бы стать очередной итерацией.
Детальнее об этом — в материале Святослава Каспэ.
Пройдём по вышепомянутым и наиболее бросающимся в глаза пунктам.
1. Расхождение с Кириллом в оценке военной операции — вопрос, зацепивший епархии Крыма и Херсона. По сути, это попытка хоть как-то выйти из несколько двусмысленного статуса, в котором оказалась УПЦ. Русское православие и российская государственность нетождественны. Однако многие ставят между ними знак равенства.
Поэтому, с одной стороны ряд священников на Украине оказались между молотом и наковальней: они не могут не осуждать военную операцию, в особенности когда от неё страдают их прихожане, а поддержка или даже толерантное отношение чревато «переездом» в СИЗО и обвинением в госизмене. С другой, высказывая такое осуждение они неизбежно оказываются в конфликте с позицией РПЦ и Кирилла как её предстоятеля.
Иерархам, находящимся на контролируемой ВС РФ территории в этом смысле проще, поэтому их готовность продолжать поминать Кирилла в ходе богослужений неудивительна.
К слову отметим, что чем бы ни закончилась операция, административно перешедшие под руку Москвы территории Украины, скорее всего, будут окормляться УПЦ. Точно так же, как епархии Крыма и Донбасса всё это время оставались за УПЦ. Что будет вносить ещё немало противоречий в православие на Украине.
2. Вопросу поминания на самом деле уделяют избыточное внимание. Проясняет этот момент протоиерей Андрей Ткачёв:
«Экклезиология (учение о Церкви) говорит и учит, что священник, живущий в условном Миргороде, для пребывания в союзе с церковной полнотой, должен поминать епископа Полтавского. И всё.
А тот самый Полтавский епископ, для единства с церковной полнотой, должен возносить имя первенствующего иерарха в своей стране, т.е. сегодня это Онуфрий. И всё.
А Онуфрий должен поминать либо только Московского Патриарха, либо всех Патриархов, непременно включая Московского (в зависимости от статуса Церкви на Украине). И снова все».
Может ли этот условный священник из условного Миргорода поминать Патриарха Кирилла во время служб? Может. О чём и заявили в Херсоне и Крыму.
Однако в других канонических епархиях УПЦ это может привести к конфликтам священника с властями и/или (что хуже) с паствой. Видимо, как раз поэтому собор вспомнил об удобной норме экклезиологии.
3. То же самое можно сказать и о внесении изменений в Устав УПЦ. Ещё с начала 90-х годов, чтобы выбить козырь у тогдашних раскольников, УПЦ получила максимально самостоятельный статус — в составе УПЦ. О чём также напоминает протоиерей Ткачёв.
«Что же касается самостоятельности, то УПЦ, как бесконечно много говорилось ранее, давно абсолютно самостоятельна во всех делах управления. Учреждай епархии, назначай архиереев, издавай печатные органы, открывай семинарии... Вообще никто слова не скажет. И десять лет назад тоже никто слова не говорил».
По всем этим вопросам УПЦ гораздо более самостоятельна, чем т.н. ПЦУ, которой буквально каждый чих приходится согласовывать с Фанаром.
Есть 2 основных момента, которые отделяют УПЦ от автокефалии.
- Предстоятель УПЦ выбирается собором УПЦ, но формально утверждается патриархом РПЦ. В случае с Онуфрием это действительно было формальностью: подтверждение было получено в тот же день. Хотя считалось, что в Москве ставят на других кандидатов.
- УПЦ сама не варит миро (специально приготовленное и освящённое ароматическое масло, используемое в таинстве миропомазания).
Последний момент также упомянут в решении собора: «Собор имел суждения о возобновлении мироварения в Украинской Православной Церкви».
Видимо, это означает, что вопрос продолжат обсуждать, и уже непублично, на уровне предстоятелей УПЦ и РПЦ.
4. А вот упоминание диалога с ПЦУ заставило напрячься многих. Добрая половина негативных комментариев относится именно к этому пункту. Но как раз оттуда протянули «руку помощи»: представитель данной структуры Евстратий Зоря заявил, что никакого диалога не будет. Отсылаем читателей к его публикации: Зоря буквально разносит итоги собора по пунктам. Это ли не весомый повод повременить с его критикой?
Наконец напомним, что в день проведения собора было опубликовано послание патриарха Кирилла. В нём нет указаний о том, кому оно адресовано в первую очередь, но догадаться не сложно.
Главный тезис Кирилла — предостережение иерархам УПЦ о стойкости перед требованиями властей:
«…чтобы и там, и здесь, и везде все помнили, что попытки светских сил вторгнуться во внутреннюю жизнь Церкви, разорвать единство предпринимаются уже не в первый раз… Молимся, чтобы епископат Украинской Церкви, наши братья, сохранили силу духа, мужество, способность сопротивляться внешним давлениям… сохранили непорочной Церковь нашу от всяких искушений, всяких наветов, всяких опасных идей, предложений и даже требований, которые исходили от власти».
В этом же ключе уже после собора комментировал его итоги и уже процитированный Легойда. Мол, понимаем всю сложность положения УПЦ, оказываемое давление.
Поэтому вряд ли стоит ждать каких-то резких оценок итогов собора и от Синода РПЦ.
И всё же: это хитрый план или «зрада»? Скажем так: это далеко не первый собор УПЦ, решение которого провоцирует бурную дискуссию в церковной и околоцерковной среде, а также громкие оценки вроде объявления того или иного решения расколом. Думаем также, что в РПЦ не хуже нас понимают, что к расколу скорее приведёт попытка взять ситуацию под свой контроль или как-то на неё влиять.
К решению собора есть вопросы (пункт о диалоге с ПЦУ, без которого вполне можно было обойтись, а также слова о военной агрессии — всё явно не так однозначно). Но в действиях УПЦ не просматривается стремления окончательно бить горшки с РПЦ.
Но и поводов для оптимизма не слишком много, ведь дискуссия обозначила будущую проблему. Епархии УПЦ, оказавшиеся на новых контролируемых РФ территориях, по сути окажутся в иной реальности. И чем дальше, тем больше рискуют начать говорить с «киевскими» епархиями на разных языках. Хотя бы потому, что не будут сталкиваться с теми же проблемами и гонениями. Будут излишне резки и категоричны в суждениях и оценках, тогда как в Киеве постоянно будут вынуждены «ходить между капельками».
Что с этим делать — пока загадка.