Усталого вида дама у торгового центра объявляет распродажу строго и грустно. Некоторые вещи звучат как-то даже укоризненно. “Детская обувь, – убеждала она прохожих, – джинсы от 500 рублей…”.
Неопределённого возраста женщина с сигареткой на скамейке сипло говорит неопределённого возраста мужчине, с трудом стоящему рядом: “Я голос твой слышу. Постоянно слышу твой голос. Потому что я любила тебя в школе пять семь пять...”.
Девочка с красными волосами в уютном вагоне метро слушает подкаст “Одно расстройство”, выпуск про ПРЛ. Я еду рядом с ней и думаю – заглянет ли она в ответ в мой телефон, увидит ли, что я пишу про неё? Маленькая случайная бытовая рекурсия.
Ежедневно я сталкиваюсь с десятками жизней. Ни одна из них не моя. В каждой из них я появляюсь на секунду и исчезаю. Каждая из них могла бы быть иной. Равно как и моя. Иногда это сводит меня с ума.
Преодолеть сон, преодолеть дождь, преодолеть расстояние. Сутки как полоса препятствий. Непреодолимо только время. Его всегда не хватает, но оно никогда не заканчивается раньше, чем мы. Время больше, чем мы. Времени больше, чем нас.
Слов же, напротив, несоизмеримо меньше. При попытке обозначить хотя бы как-то, хотя бы самому себе – что думаешь, ощущаешь, чего боишься, на что надеешься – безусловное поражение. Если бы меня спросили, что следует написать на моём памятнике, когда я умру, я бы ответил – “Он пытался найти слова”.
Тело моё едино, но дух рассеян повсюду. Как предрассветный туман, опоясывающий спящие панельные дома. Куда идти нам сквозь этот мрак, для чего?
Вооруженные лишь неровными текстами, нестройными мелодиями, нелепыми картинами. Всё для того, чтобы в итоге собрать себя по частям, уложить все детальки как в детстве в “Тетрисе”. На всё про всё – шестнадцать от силы часов. Что-то ещё на сон, на книги, на алкоголь, кто не на таблетках. И опять сначала.
Иногда кажется, что по-настоящему мне нужны только две вещи – музыка и тишина. И ещё слова. Вот бы найти их все. Хотя бы некоторые.