Когда Матвей узнал о том, что Клушу задержали, возмущался ещё сильнее. Ирма слышала, как он говорил сыну о том, что нерадивая мать досталась ребёнку. Алёша слушал отца внимательно и даже пытался с ним спорить.
— Мачеха Клуша, а не мать… — слова художника были резкими, отрывистыми.
Навестить Клавдию в тюремной больнице художнику не разрешили.
А Камо развернул большую компанию по спасению Клуши. За неё заступились представители церкви и Красного Креста.
На следующий день газеты пестрели заголовками: «Мать обездоленных должна быть на свободе. Свободу матери!»
Роза по-прежнему чувствовала себя неважно. Когда Камо вернулся домой, Данко с ним уже не было. Камо вкратце рассказал о том, что Клавдию задержали по подозрению в убийстве и её дом сейчас арестован.
Роза умоляла Камо проводить её туда, где снимала квартиру Клавдия.
Камо согласился.
Увидев Розу, Ирма бросилась к ней и сказала, что Алёша убил человека.
Пока Камо спрашивал у художника о том, какими накоплениями обладает семья, Роза вышла на улицу. Ирма побежала за ней, но Роза приказала оставаться пока с Матвеем.
Ноги сами несли её к дому Караваева.
Александр сделал вид, что Розу не знает и закрыл перед ней дверь.
Роза постучала ещё раз. Он открыл. Жестом пригласил её внутрь.
— Зачем пришла? — строго спросил Александр.
— Мне нужны деньги, много денег. Я оставила тебе дом, который подарили мне.
Александр усмехнулся.
— Это дом моего отца. И то, что он достался тебе, просто случайность.
Роза вздохнула.
— Ну хотя бы немного… Нужно спасти хорошего человека.
— Её и без тебя спасут. Отпустят сразу, как только она поправит здоровье. Слишком много у неё заступников.
— Откуда знаешь? — голос Розы стал веселее.
— Есть у кого спросить. Весь город об этом гудит. Там, где ты, Роза, всегда что-то случается. Если бы отец тогда не притащил тебя в наш дом, мы жили бы по-другому. Сначала мне было жаль тебя, а теперь я знаю, что ты во всём виновата. Твоя мать и ты.
Вы задурманили голову моему отцу. Моя мать из-за вас ушла раньше времени. Роза, и у меня из-за тебя вся жизнь наперекосяк. А ты всё такая же неспокойная. Без места, без семьи, без любви живёшь. А годов-то уж немало. Тебя даже родной сын знать не желает.
Розе было обидно. Она закрыла глаза и вспомнила, как впервые увидела Александра. Вспомнила его поцелуй.
«Как быстро пронеслись годы», — подумала Роза.
Как добралась к дому Камо Роза не помнила. Он встречал её с улыбкой. Рядом с ним стояла Ильда и держала кувшин с вином.
Камо быстро опустошал чарку за чаркой.
Захмелел быстро.
— Отпустили Клавдию, дома уже. А ты где была?
Роза ничего не ответила.
Камо подошёл к ней и обнял, прижал к себе так сильно, что Розе нечем было дышать.
Она пыталась освободиться, но Камо не отпускал.
Со слезами на глазах Роза смотрела на великана и не понимала, откуда у него столько сил.
— Интересно, — произнёс вдруг Камо. — Если бы сейчас ты увидела своего отца, что бы ты ему сказала?
Роза задумалась. Но отвечать не стала, боялась своими мыслями спугнуть Камо. А он, судя по всему, захмелев, решил поведать об откровениях Алимы.
Роза вдруг перестала сопротивляться, изо всех сил терпя ненавистные объятия.
Камо кряхтел, дышал Розе в макушку, но хватку не ослаблял.
— Ждёшь… — прошептал Камо, читая мысли Розы. — А она могла всё придумать. Нет истины в словах сумасшедшей.
— Говори уже, — попросила Роза.
— Жалко мне тебя. Ты всю жизнь страдала о человеке, который оставил тебя в степи.
Камо отпустил Розу и сел в кресло.
— Он не мог меня оставить, он меня любил.
Камо усмехнулся.
— Он любил тебя как свою дочь. Но когда узнал, что Алима его обманула, ушел от тебя спящей.
Роза замерла.
— Это он, по словам Алимы, убил невинных из табора. И никто не смог ему противостоять. Никто не ожидал от него такого зверства. Чтобы спасти от его гнева твою мать, Караваев поместил её в госпиталь для душевнобольных. Там Алима провела немало лет. Она говорила, что у неё бывали срывы и она ничего не помнила.
Розе не верилось во всё то, что говорил Камо.
Она, вспоминая своего доброго ласкового отца, его поцелуи, его нежность, не могла принять то, что услышала сейчас.
Камо замолчал. Кивнул Ильде, она наполнила чарку.
— Он жив? — поинтересовалась Роза.
— По словам Алимы, да… И только один человек знает, где прячется Лачо. Этот человек…
Роза чувствовала, как внутри неё всё окаменело.
Камо закрыл глаза, тяжело вздохнул.
И вдруг схватился за сердце.
Он жадно хватал ртом воздух. Ильда уронила кувшин и подбежала к Камо.
Но Камо застыл с открытым ртом.
Негритянка выла.
Роза не двигалась с места.
***
Клуша лежала на носилках. Двое рослых военных осторожно несли её по улице. Толпа ликовала.
— Справедливость восторжествовала! — скандировала толпа.
Люди кричали и свистели.
Клуша улыбалась, стараясь поднять голову, чтобы рассмотреть приветствующих её людей.
Дома Матвей накрыл праздничный стол. Ему помогала Ирма.
Клуша интересовалась, где Роза.
Ирма рассказала о том, что Роза велела ей остаться и ждать её.
— Неугомонная, — возмущалась Клавдия.
После ужина её быстро сморил сон.
Матвей подошёл к Ирме, которая укачивала сына и предложил:
— Хочешь, я нарисую тебя?
Ирма улыбнулась.
Положила сына.
— Пойдём со мной в мастерскую, — прошептал Матвей. — Я дал Клавдии успокоительное, она будет спать до обеда.
Глаза Матвея горели. Ирма поднялась с кровати и пошла за художником.
Он время от времени оглядывался, она была заворожена его взглядом.
По улице передвигались осторожно, прижимаясь к стенам, когда по улице шли стражники.
В мастерской Матвей взял Ирму за руку и привлёк к себе.
— Мне нужно понять твою стихию, — прошептал художник.
Ирма не сопротивлялась. Когда платье оказалось на полу, она перешагнула его и последовала за Матвеем.
Он нежно коснулся её груди и поцеловал.
— Клавдия настолько стара, что я уже не могу жить с ней рядом. Иначе я иссякну. А мне нужна муза. Стань моей музой, моя хорошая.
Ирма кивала.
Матвей вдруг слегка оттолкнул её от себя.
— Давай выпьем для смелости, — предложил он. — У меня есть то, отчего нам двоим будет впору вознестись до небес. Ты готова?
Ирма кивала и улыбалась.
Жидкость, которую Матвей налил в высокий бокал была терпкой на вкус.
Но обещания художника наполняли всё изнутри. Он шептал слова любви, восхищался стройностью и молодостью Ирмы.
Она дрожала и плакала.
— Слёзы... — шептал художник. — Они тебе очень идут.
Он подошёл к холсту, нарисовал несколько линий и вернулся к Ирме.
— На моей первой картине будут твои слёзы. А теперь иди ко мне, моя муза. Мне нужна твоя стихия...
Утром Ирма с трудом открыла глаза. Она ужаснулась, когда увидела рядом с собой обнажённого Матвея.
Вскочила на ноги, ища глазами своё платье.
Платье было перепачкано краской.
Где-то глубоко в памяти стали всплывать события вчерашнего вечера. Она вдруг вспомнила, как Матвей вытирал холст её платьем. Бегая по мастерской в поисках одежды, она заметила рубашку художника.
Дрожащими руками надела её на себя.
Склонилась над Матвеем и стала его будить.
Продолжение тут
Я сейчас в горах. Не пишу время публикации. Но глава будет точно.