Спитак - из тех городов, которые прославила трагедия. Кто слышал бы о Мологе, если бы она не ушла на дно Рыбинского водохранилища, о Припяти, если бы её не накрыла радиация Чернобыльской АЭС, об Иловайске и Дебальцево, кабы ни сводки Донбассой войны?
России Спитак достался в 1801 году как крупное село Банное... точнее, Амамлу, от тюркского слова "хамам", с 1829 года заселявшееся армянскими репатриантами из персидского Хоя и османского Муша. Своё нынешнее название, в переводе Белый, он получил в 1949 году, вероятно - в связи со своей промышленной специализацией: в 1937 году здесь был построн молокозавод, а в 1947 - крупнейший в Армянской ССР сахарный комбинат.
В 1960 году Спитак получил статус города, но оставался городом невыносимо заурядным, не радуя глаз ни памятниками старины, ни живописностью пейзажа. Скорее всего, тот Спитак я бы проехал без остановок, поленившись доставать фотоаппарат. Тем более никому не приходило в голову его фотографировать в советское время, и я изрядно вогнал себя в тоску, битый час перелопачивая в гугле старые фотографии. С фотографий этих на меня глядела смерть, и форма дома - вовсе не дефект оптики:
Удар земли обрушился на Армению 7 декабря 1988 года в без-двадцати полдень, и Спитакским землетрясение было названо потому, что именно здесь находился его эпицентр. По 12-балльной шкале мощность колебаний в Спитакском районе достигла 10 баллов, при 9 в Ленинакане (Гюмри) и 7-8 в Кировокане (Ванадзоре) и Степанаване - других пострадавших городах.
Всего от землетрясение затронуло более 300 населённых пунктов Армянской ССР и приграничной Турции, толчки ощущались в Ереване, а кое-что рухнуло даже в руинах средневекового Ани. Без крыши над головой осталось полмиллиона человека - больше, чем беженцев из Карабаха!
Под удар попал ещё и важнейший промышленный район - землетрясение вывело из строя около 40% промышленного потенциала Армении, будь то химические гиганты Кировокана, крупнейший в Закавказье текстильный комбинат в Ленинакане или уже упоминавшийся Спитакский сахарный завод. При этом всего несколько процентов жертв погибли в старых домах и частном секторе, а в основном люди сгинули под руинами промышленных цехов и многоэтажек, которые здесь ещё долго называли "дома-убийцы".
Кто-то, конечно, обвиняет в катастрофе азербайджанское духовенство, на фоне Карабахского конфликта молившее Аллаха покарать горделивых армян, а кто-то возводит конспирологию, что это советские военные испытывали на непокорных армянах "тектоническое оружие" - подрыв на километровой глубине нескольких "царь-бомб". Научные же исследования причин трагедии сходятся в одном - недостатках строительства.
Советская власть фатально недооценивала сейсмоопасность Закавказья, строя панельные многоэтажки, не рассчитанные на такую силу подземных толчков, на что наложился охвативший тогда кавказские республики бум строительства частных домов, качественный цемент для которых в условиях дефицита покупался по блату на стройках.
Последнее оказалось, может быть, даже весомее - с рассыпавшимися в щебёнку многоэтажками соседствовали точно такие же, но почти не пострадавшие. Мне запомнилось описание города из чьих-то чужих заметок - "как слепой чёрт из преисподней пальцем тыкал".
Гибель 25 тысяч человек, крупнейшая невоенная катастрофа в СССР после Ашхабадского землетрясения 1948 года пришлась ещё и на годы Перестройки, Гласности и Нового Мышления. Трагедия потрясла всё советское общество, изголодавшееся по возможности вслух говорить о трагедиях, правительство впервые со времён ленд-лиза приняло помощь Запада, а армяне воочию увидели Спюрк - свою диаспору по всей планете.
Однако информационным эпицентром Спитакского землетрясения стал Ленинакан, просто потому что это большой город с аэропортом, куда ехали корреспонденты со всего Союза и всего мира, начальники комиссий да агенты благотворительных фондов. Классические тексты о разрушенных кварталах, затянутых смрадом солярки и разлагающих трупов, о штабелях гробов со всей страны, о криках из под руин, оборванных людях у костров и о разгуле мародёрства - едва ли не все они были написаны именно о Ленинакане.
Спитак, давший название землетрясению, остался в стороне от внимания прессы, но можно предположить, что здесь весь тот ужас представал в квадрате. В Ленинакане трагедия унесла 14 тысяч жизней из 240-тысячного населения города. По Спитаку я видел цифры погибших от 4 до 10 тысяч человек, вот только жило-то здесь накануне беды 18 тысяч! И в этом дефиците свидетельств есть что-то особенно зловещее: не существует слов для описания города, где за 30 секунд погибла половина жителей.
А вот таким Спитак встречает 30 лет спустя. Вид на город, раскинувшийся по паре холмов у подножья Памбакского хребта, открывается сразу за тоннелем. Слева - обелиск Победы, справа - Металлическая церковь на кладбище, а на переднем плане мог бы быть Спитакский сахарный завод. Но от него уцелела, как от сожжённой фашистами хаты, лишь одинокая труба:
А вот огромного элеватора слепой чёрт из преисподней не заметил, хотя ведь был он самым высоким зданием в округе. За элеватором - станция: Спитак стоит на главной в Армении железной дороге Ереван-Тбилиси.
В степи - заброшенные фанерные домики, быстровозводимые времянки для потерявших кров. И как видите, они стоят пустыми, хотя смотрятся куда более пригодными для жизни, чем трущобы Гюмри:
Гюмри всё ещё вдвое меньше "досейсмического" Ленинакана, а вот население Спитака, где непосредственно после катастрофы осталось 3 тысячи жителей, к началу 21 века почти восстановилось, достигнув 15 тысяч человек (частью, впрочем, за счёт армян из Баку). Со своего пика в 2005 году Спитак даже снова ужался - но тут, как и всюду в Армении, взяла своё экономика.
И причины такой разницы видно невооружённым глазом: в отличие от Гюмри, нынешний Спитак - памятник не столько самой трагедии, сколько преодолению её:
Городок вытянут вдоль трассы Ереван-Ванадзор, а со стороны Гюмри въезд сюда описывает крутую петлю. Её мог бы спрямить вот этот мост через долину Памбака, и я не знаю, землетрясением он был разрушен или же его так и не успели построить в 3 года между природной и геополитической катастроф:
Выше - то ли полиция, то ли мэрия, стилизованная под сталинку разрушенной предшественницы:
Какой-то артефакт эпохи Перестройки:
На перпендикулярной улице Шаумяна, у уцелевшей хрущёвки, разбит небольшой сквер новых хачкаров. В армянской традиции такие делались в знак благодарности Богу, но здешние крест-камни - иные: они благодарят земные страны и живых людей:
И если в Гюмри стоит памятник Шахнуру Азнавуряну, более известному как Шарль Азнавур и всю свою славу использовавшему на сбор помощи для родины предков, то в Спитаке увековечен Николай Рыжков, предпоследний советский премьер-министр. Ведь Министерства чрезвычайных ситуаций в постсоветских странах учреждались именно на основе оргвыводов трагедий Спитака, Чернобыля и Аши, СССР же отдельного МЧС не было, а под каждую катастрофу создавалась отдельная комиссия из военных и гражданских служб.
Её-то Рыжков и возглавил, да и застигло его землетрясение на советском посту №1 - Михаил Горбачёв в тот день был с визитом в Америке и на место трагедии был прибыл лишь несколько суток спустя. Ныне Рыжков - единственный в своём роде неармянин-Герой Армении, а в Гюмри в его честь назван местный "арбат".
Впрочем, в тени Рыжкова не вполне справедливо остался Борис Щербина, руководивший ликвидацией Спитакской, а до того и Чернобыльской катастроф на местности. Более того, ченобыльская радиация и спитакские холод и гарь подорвали ему здоровье, и умер Щербина уже в 1990 году. А есть в Спитаке и улица Януковича - того самого Виктора Януковича, который "жив и легитимен".
В те времена Виктор Фёдорыч руководил "Донбасстрансремонтом", и фактически возглавил помощь Спитаку от Украинской ССР. В угаре победы Евромайдана, конечно, украинцы обращались к братскому армянскому народу с просьбой улицу переименовать, но армяне ответили категорическим отказом: "нас этот человек спасал, а что он впоследствии у вас натворил - это ваши проблемы". И поверьте, в закрытом и самовлюблённом армянском обществе удостоится инородцу памятника или топонима - это посложнее, чем Нобелевскую премию получить!
Кварталом выше улицы Шаумяна расположилась удивительно красивая главная площадь:
Последний шедевр армяно-советского зодчества:
Ещё советский по духу, но уже с немыслимыми в СССР сюжетами вроде Богоматери или ангелов, особенно впечатляющих рядом с земными людьми. Армения и Спюрк, советский народ в последнем порыве общего дела, правительства Западных стран да бесплотные силы Господни здесь предстают как единый фронт:
На одной из колоннад - забавная вывеска, напоминающая о том, что Спитак - не скорбный памятник, а живой город, на улицах которого хватает и радостных лиц.
А на одном из домов не случайно висят флаги Франции и Евросоюза - если восстановление Гюмри застопорилось примерно там, где распался Советский Союз, а трущобы и руины по окраинам выглядят так, будто катастрофа случилась недавно, то восстановление Спитака продолжалось и в 1990-х годах на европейские деньги.
Возможно, Спитаку помог небольшой размер - на оба города Армении не хватало ни своего бюджета, ни иностранной помощи, а сконцентрировавшись на восстановлении Спитака, его можно было довести до конца.
Единственные руины, которые я видел в Спитаке - кусок стены через дом от площади, да и тот скорее всего остался от какого-нибудь памятника, доламывать которой у армян рука не поднялась:
Выше - церковь Сурб-Арутюн (2001), посвящение которой чаще услышишь в русском переводе - Воскресенская:
Внутри - неожиданно красивое, при всей лаконичности, убранство с перекрестьями арок:
Если не знать, что за этим стоит, Спитак можно было бы назвать самым уютным городом Армении. Примерно так же Руанда слывёт самой цивилизованной страной Чёрной Африки. Здесь даже типовые кованные лавочки как-то особенно симпатичны:
Лицо города определяют 3-5-этажные кварталы совершенно нетипичной для бывшего СССР облика. И если вот эти дома похожи на последние серии Советской Армении, иногда попадающиеся и в Гюмри...
...то здесь уже явно европейские проекты:
Построенные вместо балков и "диогенок" с Крайнего Севера, юрт из Казахстана, армейских палаток - в первые дни после катастрофы на это холодное плато везли всё, что могло служить человеку жильём.
Кажется, так могли бы быть застроены армянские города, если бы Российская империя успела выиграть Первую Мировую, объединив Армению под своим началом, а затем таки сколлапсировать на почве Великой депрессии, чем армяне бы воспользовалась, чтоб обрести независимость.
Но со дворов - обычное Закавказье:
В подъездах порталы, прозрачные двери и широкие лестницы здорово контрастируют с бело-зелёной раскраской:
Среди всего этого то и дело мелькают остатки "досейсмического" Спитака - как уцелевшая панельная пятиэтажка:
Или советский магазин:
Улица с площади выводит на кладбище, непропорционально огромное относительно городка:
И могилы на нём - самых разных эпох:
Но встречаются среди них и такие:
А отдельно стоящая надгробная плита явно в той же могиле может быть моложе на несколько лет, месяцев или недель - к тем, кого убило непосредственно землетрясение, стоит добавить и тех, кто выжил в те страшные дни, но сломался, не оправившись от ужаса и боли утрат.
Посреди кладбища - Металлический храм, кажется даже без посвящения:
Запущенный и запертый, сквозь пыльные оконца он выглядит как павильон-времянка, а по сути ей и был - ведь не секрет, что "не бывает атеистов в окопах под огнём", а землетрясение - оно ещё страшнее... Со всего Союза в Армению везли гробы, а эксаваторы ломались, не успевая рыть могилы. И всё, что оставалось живым - это помолиться за мёртвых. Металлический храм освятили на Рождество 1989 года, ровно через месяц после трагедии:
Внизу - долина Памбака и Базумский хребет на том берегу. Пятна леса на выжженных склонах потрясающе красивы, и обратите внимание - внизу роши вечнозелёные, а выше по склону лиственные, уже почерневшие к зиме. Под кладбищем остатки сахарного завода, и в промышленных руинах больше всего удивляет то, что самыми устойчивыми оказались трубы:
З0 лет спустя после землетрясения окраины Гюмри и Спитака отличаются друга от друга, как Чернобыль и Славутич - памятник разрушения и памятник возрождения.
В завершение рассказа - уцелевший обелиск Победы, по-прежнему господствующий над Спитаком. Спитакское землетрясение унесло больше жизней, чем вся Карабахская война по обе стороны фронта - но меньше, чем один день Великой Отечественной.