Утро Зины начиналось рано. На рассвете надо было покормить скотину, растолкать сонного мужа, отправить младших детей в школу, накормить всех завтраком. А потом выпить растворимый кофе, взятый по акции в местном супермаркете, и, схватив пакет с формой, умчаться на работу.
Работала Зина в продуктовом магазине. Уже лет 20. С тех пор, как они переехали в новый город, и пришлось выходить на работу, чтобы семье было что есть. Муж её тогда в запой ушёл, после смерти свекра, и бывало, есть им с сыном было нечего. У соседок просили еду, не гнушались ни чёрствого хлеба, ни червивой каши, ни гнилой картошки.
Работой Зина дорожила. Ведь в доме были и колбаса, и сыр – списанные товары. А там и муж из запоя вышел, пошел слесарем работать. Жили они бедно, но в целом хорошо. Она ему ещё двоих родила – девочек, помощниц. Бывало, муж напивался и бил её и детей. Но это было редко, и Зина его прощала.
По крови женщина была грузинкой. Родилась в солнечном городе близ границы с Арменией. А её муж – армянином. Как они встретились и полюбили друг друга, они уже и сами не помнили, но Зина уверяла, что это была большая любовь.
Естественно, родители и с той, и с другой стороны были против. Свёкр на дух не переносил невестку. Даже когда она родила ему первого внука, он не поменял своего отношения. А когда ребенок болел, всегда говорил, что это из-за того, что кровь в нём грузинская есть.
Незадолго до того, как сыну надо было идти в школу, муж Зины решил, что им нужно переехать. Для этого он выбрал город у Черного моря, «чтобы быть ближе к Москве». Он был тем ещё мечтателем, хотел стать певцом. Голос у него, безусловно, был, но Зину больше волновало, что её дети будут есть, чем карьера мужа.
Едва они переехали, как из Армении пришло сообщение об ужасной катастрофе – землетрясении. Родители мужа погибли, их дом рассыпался по щепкам. Муж запил.
А Зина устроила сына в школу и с большой ответственностью отнеслась к своей работе. Настирывала и наглаживала форму, всегда была улыбчива и приветлива. Но люди ей в ответ не улыбались. Не смотря на то, что в городе было много армян и грузин, их тут не особо любили. Благо, сына в школе не задирали. А вот Зине не хватало ответной доброжелательности, к которой она привыкла на родине.
Спустя 20 лет женщина уже не наглаживала форму, фартук покрылся пятнами, не исчезавшими при стирке. Она перестала улыбаться. Старший сын отучился в школе и уехал в столицу учиться в университете, дочки росли грубыми и часто ругались между собой и с родителями, муж пил и поколачивал семью. Даже коту, бывало, доставалось, он получал нехилого пинка под зад, когда просил еду.
Они хотели забрать к себе мать Зины, отец уже к тому моменту умер. Но и мать не дожила до того, когда семья могла себе позволить ещё одного жильца.
Зина чахла. Когда она очнулась, рядом не было уже никого. Дочки уехали к старшему брату, поступили и учились теперь в столице. Муж умер, он так и не смог оправиться от потери родителей, работа слесарем не приносила ему морального удовлетворения, а жена ничем не могла ему помочь. Он находил утешение только в алкоголе. Однажды она вернулась домой с работы, а он уже холодный. Она даже не успела с ним толком попрощаться.
Она сама не помнит, как оказалась сначала в психдиспансере с тяжелейшей формой депрессии. А потом ее отправили в дом престарелых. Сын и дочери хотели её забрать, но она не захотела к ним ехать. «Лучше умереть здесь, чем быть им обузой,» — считала она.
Когда мы встретились, ей было уже порядком лет, она обзавелась пятью внуками и со слезами на глазах показывала мне их фотографии.
— Представляешь, назвали внука Ашотом? Я им говорю, ну какой Ашот, вашего деда же Варданом звали, — и улыбалась, отчего в уголках глаз залегали глубокие морщины, а кустистые седые брови красиво изгибались. — Слушай, ты только не пиши это, а-то дети прочтут, обидятся, перестанут мне звонить и писать…
Зина мне рассказала, что ни о чём не жалеет. Ведь в её жизни была любовь. А большего она и не хотела.
Декабрь, 2016 год
#рассказы из жизни #рассказы #творчество #я пишу