Елисей – среднестатистический троечник. Звёзд с неба не хватает, но и ничем не выделяется в классе. Родители им вполне довольны, кроме одного: по русскому из двоек не вылезает.
– Ну что, Елисей, в каком районе ты живешь? – приветливый куратор пытается завести беседу с семиклассником. Елисей не понимает вопроса и с недоумением смотрит на мать. Та спешит на помощь:
– В Калининском районе!
Куратор с улыбкой снова вызывает на беседу: – А школа далеко от дома? Метро какое там рядом?
Парень напрягся, с трудом пытаясь понять суть обращённого к нему вопроса.
– Что? – он с недоумением смотрит на мать, ожидая поддержки. – Я... не знаю…
– Как это "не знаю"? Мы же рядом с метро Академическая живем! – удивляется мать. – Елисей, ты что?
– А, ну да! Ну я, это... Как его...
– Забыл, что ли? Или вопроса не понял?
Елисей согласно кивает:
– Ну, не понял…
Куратор не оставляет попыток:
– Елисей! У тебя имя как у персонажа известной сказки. А кто её автор, можешь сказать?
В глазах Елисея растерянность, непонимание и почти отчаяние. Он снова смотрит на мать. Та цитирует сказку Пушкина. Елисей оживляется: цитата, где действует его тезка "королевич Елисей" ему знакома. Но суть вопроса, обращенного к нему, он по-прежнему не понимает.
Подобная картина выглядит как минимум забавно. Но это не что-то особенное, а рядовая, обычная ситуация на консультации. Именно так реагируют все учащиеся. За очень редким исключением.
Для родителей малоприятное открытие, что подросток не может поддержать беседу на элементарном уровне, ответить на простые вопросы. Причина – не зажатость и скованность, а трудности с вербальной коммуникацией. Елисей не может воспринять и обработать входящую информацию – простую фразу или вопрос. До многих людей не сразу доходит смысл фразы, если она исходит не от кого-то из близких. В общении многие считывают не информацию, а настроение и общий эмоциональный посыл. Для общения внутри семьи некоторым, увы, хватает речевого запаса из трех десятков слов. Родители не замечают у подростка ни ограниченной лексической палитры (малый словарный запас), ни бедного синтаксиса (примитивного построения фраз). К тому же близкие могут и не отличать выражение мысли от выражения эмоций и желаний. То, что выражает ребенок в бытовом общении с вами, это именно эмоции и потребности, но никак не мысли. Мало кто из взрослых способен на критический взгляд. Ещё меньше тех, кто общается с детьми не только на бытовом уровне, а обсуждает книги, фильмы, окружающую реальность, создавая вокруг благоприятную речевую среду.
Трудности с восприятием речи, с пониманием смысла высказывания – основной барьер, который мешает успешно учиться и грамотно писать. Логично, что этому сопутствует дисграфия. Так что тренинги по развитию речевых систем – часть программы абилитации письма. Проблемы с восприятием речи и недостаточностью оперативной памяти есть у всех дисграфиков. Для родителей это новость. Ведь это не те нарушения, которые заметны на бытовом уровне. Будем говорить так: ученик имеет не дефекты развития, а проблемы в обучении. Но именно они не позволяют ему успешно учиться и грамотно писать. Алгоритмы, с которыми работают наши учащиеся, не только грамматические. Важно научить управлять вниманием. С первого дня объем оперативной памяти и внимания неуклонно растёт, развивается скорость мышления и принятия решений. Грамматические лайфхаки хорошо ложатся только на подготовленную почву. Пока «зависает процессор» во время письма, никакие «знания» не помогут. Так что новые законы письма отрабатываются в тренингах. Ученик должен держать под контролем не только смысл фразы, но и все трудности. Он учится понимать и выделять главное, быстро лавируя между грамматическими позициями. Алгоритмы – тренажеры для развития мышления, переключения внимания и самостоятельных решений. Результат виден к середине курса. Вторая его часть идет на углубление и "дожатие". Лучшая модель для обучения – родителю заниматься в одной группе с учеником, но строго в качестве учащегося, а не наблюдателя. Школьник вылезет из неуспевающих, а взрослый станет идеально грамотным, включая сложнейшую пунктуацию.
