В качестве заголовка – перефразированное название книги Анатолия Виноградова “Три цвета времени.” Это роман о том, как менялось отношение к Наполеону у Стендаля – будущего великого французского писателя: От восторженно-романтических взглядов как на проводника героических идей, до осознания его диктаторских устремлений. Почему-то именно это я вспомнил, когда смотрел новости про высказывание нашего союзника. Но давайте по порядку.
Я уже писал, что чуть ли ни по всему миру прокатилась волна помощи. Масштабы этой помощи, вероятно, никогда не смогут быть оценены, но по моему личному впечатлению (я не могу утверждать, что оно правильное), именно частная помощь простых людей: бронежилеты, беспилотники, приборы ночного видения, полевые медицинские наборы… помогла выстоять в первое самое тяжёлое время, когда в правительствах ожидали падения столицы со дня на день, а Зеленский отчаянно требовал оружия как можно скорее.
Потом уже пошли слушания и разбирательства: почему разведка “не доложила точно”, ведь если бы они прогнозировали, что под натиском несопоставимой по мощи силы “те” смогут продержаться чуть больше, чем несколько дней, то, наверняка, оружие туда пошло бы раньше, а значит…
А значит, Украина выстояла благодаря поддержке народа – и не только своего. Потому что на собранные деньги покупали не только беспилотники и бинты. На них смогли купить самое дорогое, что бывает на … в “операциях”. Это – время. Время, которое нужно было для раскачки западным бюрократическим машинам.
Повторю: Бронированные колонны, рвущиеся к столице, остановили не американские “Хеллфайры”. Их остановили солдаты, вставшие на защиту своей земли. И их президент, который остался с ними. И если вы видите в этом аналогии, то я не отрицаю, что они могут быть.
Сейчас, понятное дело, первый энтузиазм прошёл, хотя вот и недавно были новости о том, что в одной маленькой стране за два дня собрали деньги на беспилотник, а турки сказали, что они его дадут бесплатно, а деньги переведите в фонд помощи беженцев.
Мне трудно подобрать ко всему этому какую-либо другую аналогию кроме той, что будет чуть ниже...
Люди помогали не только деньгами.
Минобороны дало цифры “уничтоженных наёмников”. Не будем обращать внимания на контекст. Нам важно то, что оно про это сказало, а, значит, про это можно говорить. Посмотрим на эти цифры. Из такого количества “наёмников” можно сформировать пару полноценных бригад, даже усиленных.
Интернационалисты в Испании в 30-х годах прошлого века.
История повторяется?
Западные страны готовы терпеть убытки: От высоких цен на энергоносители, от потери рынка, от потери бизнеса, от нарушений торговых путей… Неизвестно, сколько они готовы будут это терпеть, но пока терпят. Это – западные страны! Те самые, где, как нам говорили, за прибыль удавятся.
Терпят. Уже сто дней терпят. А с ценами на энергоносители дело такое: Несколько месяцев потерпел, потом привык. А потом уже и забыл, что когда-то было другое. Я как-то упоминал эпизод на заправке из первого “Терминатора.” Да взять любой их фильм 80-х - начала 90-х годов. Какие-какие там были цены? Что, извините, там сейчас показали?
Я написал “начала 90-х”, потому что к концу они уже были другие. И – ничего.
Но они сами виноваты в таких ценах. Нам так сказали и я с этим, в общем-то согласен. Зачем они стабильно и давно сокращали вложения в добывающий сектор и вкладывали в “зелёную энергию”? Чтобы нам насолить? И упрямый Байден говорит, что высокие цены – не повод возвращаться к углю. То, что в прошлом, должно остаться в прошлом. Климат дороже.
А тут ещё санкции. И в результате кто-то не сможет больше поесть борща теперь ещё и в нью-йоркском ресторане (в киевском-то уже давно не дают).
Почему?
Мы же сказали, чтобы никто не мешался на нашем “заднем дворе”, ведь так можно “перевести” грозные речи?
А что получается? Никто не слушает?
Да, осторожничают с “длинной рукой”. Опасаются “эскалации.” Но уже и вопросы задают: Если, допустим, одна сторона применяет что-то, на что другая не имеет возможности ответить, то у кого здесь эскалация?
Они должны знать, о чём они говорят, ведь именно в этой стране родилась пословица: "Бог создал сильных и слабых, а полковник Кольт уравнял их шансы."
Но мы не знаем о равных шансах. Мы ведём битву света с тьмой. А значит, нам можно всё.
Вот, делали совместный телескоп. А партнёры взяли и вышли из проекта. И что теперь? Наука будет страдать? Конечно нет, мы сами включим. Во имя-то науки. Тем более, что партнёры оказались “фашистами”.
Мы в нашей борьбе не заметили одну деталь: У нас вдруг оказалось, что “фашистами” стали все.
Но если мы используем те же методы (самим себя назначить правыми), на которые мы же и жаловались, то чем мы отличаемся от “них” – от тех, с кем мы бьёмся за наше правое дело?
Получается, что ничем? А раз так, то получается, что мы бьёмся сами с собой? Мы бьёмся не со злом и не с темнотой. Мы бьёмся с отражением в зеркале наших представлений об окружающем нас мире.
И не видим, что мессианство, как оставленные без контроля раковые клетки, распространяется всё шире и шире.
И это – первый “цвет.”
Я упомянул про “сто дней”. Почти как “Сто дней после детства.” Из описания этого фильма на “Кинопоиске”: это лето “стало последним летом детства.”
И, как в “последнем лете”, отделяющим нежное романтическое детство от реалий взрослой жизни, эти сто дней разделили всех нас на “до” и “после”.
Мы сняли маски и показали лицо. За флагами, портретами, за девизами “можем повторить” и чужими буквами скрывалась идеология времён, которые никогда больше – по крайней мере в Европе – не хотели повторить. И не связана ли та поддержка, о которой я сказал выше, в том числе и с тем, что другие это тоже увидели?
Я думаю, что осторожный Макрон, с его “Не надо добиваться унижения России” имел в виду не только и не совсем то, что под этим многие поняли. Возможно, он вспоминал железнодорожный вагон в Компьенском лесу и он не хотел “повторить.” Но только “не повторить” уже невозможно, потому что это уже началось, и началось, не спросясь ни его, ни кого другого.
Но давайте зададим другой вопрос: Кто унижает Россию? Посмотрите на карту. На восточную её часть: Туда, откуда идут основные сводки последних недель. Обращаю ваше внимание, что последние обещанные системы ещё не начали поступать и ещё надо время, чтобы научиться ими пользоваться.
А тут – эта карта. Так кто же унижает Россию?
Когда-то я читал мнение, что армии Великих держав, созданные для одной – последней – тотальной битвы, не приспособлены для затяжных локальных конфликтов и всегда в них проигрывали. Автор утверждал, что они приводили к одному исходу: Не будучи в состоянии принять факт поражения от слабейшего противника, правительства в конечном итоге приводили свои страны к унижению. Я не стал тогда проверять справедливость этого утверждения. И я не знаю: что именно имел в виду Макрон, но только унизить кого-то можно только если он сам открывает себя для унижения.
Люди в галстуках и костюмах говорят с экранов, что всё должно закончиться переговорами. В принципе, я согласен. Но дело в том, что одна из сторон согласится на переговоры только тогда, когда для неё станет очевидно, что силой оружия она ничего (хорошего) (уже) не сможет добиться. Что для неё не будет “Чуда Бранденбургского дома”. Что продолжение – это катастрофа. Я не уверен: придёт ли это понимание и когда? Я не знаю, сколько ещё нужно переходящих из рук в руки городков и посёлков, названия которых как будто сошли из сводок восьмидесятилетней давности, сколько ещё нужно сожжённых деревянных церквей, разрушенных до основания городов, сколько ещё нужно исковерканных жизней и бесчисленных могил, чтобы где-то начало приходить понимание этого.
Более того, я не могу себе представить сам процесс этого понимания: Мы просыпаемся утром и все те же ведущие – в этот раз с гвоздиками в петлицах – будут, немного смущаясь, говорить, что они вчера чуть-чуть погорячились, и всё оказалось не совсем так?
И все те, кто горячо поддерживали то, что говорили “вчера” так же горячо поддержат то, что будут говорить “сегодня”?
Можно оформить это понимание соответствующим образом – а кто будет спорить? Можно сказать, что вы не так нас поняли, на самом деле мы хотели вот это и вот это и ещё чтобы был “проход”. Можно раздать новые паспорта, назначить новую администрацию и принять новые школьные программы, но… Нам ли не знать, что память народа нельзя вытравить? Сто лет, триста, пятьсот… Какая разница?
А что для нас полтысячелетия? Так, ерунда. Всего лишь через десять лет (отсчитывая пятьсот лет назад) Великим князем станет Иван IV, будущий “Грозный.” Ещё через десять лет – венчание его на царство…
Напомню, что его царствование начиналось “приращением земель”, а закончилось войной на истощение на северо-западе, тяжелейшим экономическим кризисом (см. Пору́ха, "Вики": "данное современниками событий название тяжелейшего экономического кризиса последних лет эпохи царствования Ивана Грозного") и заключением вынужденного мира с Речью Посполитой.
Ещё, говоря о том времени, можно вспомнить установление опричнины, которая (Большая российская энциклопедия)
“являлась гл. орудием в его борьбе [...] в противостоянии с лицами, которые в его глазах были «изменниками и предателями» [...] продемонстрировала функционирование самодержавной власти в обличии террористич. деспотии”
Я сейчас не обсуждаю: был ли исторически прав Иван Грозный. Результаты его позднего царствования: поражение в войне, репрессии, разорение и обнищание населения, закрепощение крестьянства – объективны и говорят за себя. Как бы ни объяснять всё это: заговорами, изменами, противодействием экспансии Запада, это всё является отражениями одной основной ошибки: Переоценкой своих возможностей.
Что же до результатов Ливонской войны, то – на мой взгляд, – тогда русским дипломатам удалось “вытащить” то, к чему привело “упорство в достижении своей цели несмотря ни на что.” Но ничего из это ведь не применимо к нам сегодня, правда?
И это – второй “цвет”.
И теперь – обещанный третий.
Наш единственный и самый верный союзник, тот, который говорил, что … и делать ничего не придётся (это мой парафраз), что “за три дня дойдём” (говорил, говорил, я помню)...
Тот, который говорил, что вместе нас не сломить, а мы – кого хочешь.
Тот, который не признал ничего из того, что мы себе вернули и ничего из того, что мы не вернули, но признали.
Так вот, этот наш вернейший союзник выступил с предложением организовать транзит украинского зерна через его территорию.
Ну, понимаете, он ведь тоже озабочен тем, что в мире может начаться голод, который особенно сильно коснётся беднейших стран.
Ничего личного, только бизнес гуманитарные соображения.
Как и всё время, начиная с 2014 г.
Просто, чтобы понять: Мы бьёмся с “нацистами” за то, чтобы “отстоять себя и свою культуру.” А наш союзник предлагает провозить на экспорт через свою территорию товары того, с кем мы бьёмся.
“Скажи мне кто твой друг и я скажу – кто ты.”
– Стойте!
– Что такое?
– Так мы же сами …
– Ну, так и он хочет долю малую.
Действительно…
_______________
Всё – только моё мнение.