В непростой ситуации, сложившейся в стране на фоне украинской «спецоперации», шоумен-политик и «единичный философ» голосует «против всех».
А точнее, за здравый смысл, который боится любой пропаганды, а потому прячется по закоулкам и кухням. Или же это пропаганда боится здравого смысла, поэтому и пытается заглушить его громким криком, вытеснить дородным телом?..
В этой ситуации непостижимым образом Шнуров умудряется остаться самим собой. В том смысле, что, похоже, партийно-депутатский костюмчик артисту не пошёл. А вот майка-алкоголичка или спортивный костюм до сих пор не жмут. Как и роль шута, с которого, кажется, взять нечего, позволяющая с серьёзным лицом говорить вслух то, за что иных товарищей привлекают по «фейковой» статье или «пришивают» звание «иноагента».
Забавно, что цитируют «актуального» лидера «Ленинграда» все: и официальные медиа вместе с политическими деятелями, и условно-оппозиционные. Только цитируют в разном контексте. «Патриоты» утверждают, например, что слова из новой песни Шнурова «пожалеет ещё Галкин, что уехал из Москвы» — это поддержка официальной позиции на обструкцию «пятой колонны», покинувшей Россию после начала «спецоперации».
Но так может подумать только тот, кто не видел клипа «Москвич» — смешного, но скорее всё-таки реквиема по отечественному автопрому, вынужденному деградировать с уходом западных партнёров до производства «мотороллера с печкой», угрожающего вида «машины времени», забрасывающей всю страну в глубокое прошлое...
И да, Шнуров явно не любит своих коллег по музыкальному и прочим творческим «цехам», выразившим свой «протест» отъездом из страны. По очень простой причине.
«Уезжать — это значит, на мой взгляд, предавать своего зрителя, — говорил артист на своей вчерашней пресс-конференции в ТАСС. — Твой зритель ходил на тебя, твой зритель тебе верил, смотрел тебе в рот. А ты в тот момент... Зритель же не может уехать, большинство из нашей страны — даже если б хотели — никуда не уедут. Так останься с ними, они твои зрители!»
Он, видимо, на самом деле искренне не понимает, как можно уехать от своего зрителя. Сам-то он — здесь. И не принимает объяснения, что, мол, нет возможности говорить со зрителем о том, что болит. Он-то, Шнур, может. Хотя бы вот так:
Хотя понятие «коллеги» весьма условно для отношения Шнурова с большей частью представителей российской эстрады и вообще всей гламурной тусовки, все последние лет тридцать кормившейся подле власти. Хихикавшей, кстати, смущённо, когда он, возможно, пророчески пел про россиян, ожидающих, когда «остынут кирпичи» сгоревшего Кремля.
Сейчас, когда, выражаясь словами самого классика, всем «пришёл полный Донбасс, и ***** всем гарантирован в финале», гламурную позолоту с массовой российской культуры как ветром сдуло. Проступила «раковая опухоль», паразитирующая на всём: на той же власти, на своих зрителях, на мировой культуре.
«Это удивительная [ерунда], — недоумевал Шнуров на той же „прессухе“, — такого нет нигде. Вы на это смотрите и думаете: это они по-настоящему, что ли? А они, оказывается, по-настоящему! Это классно, это постпанк, квазимодерн».
Такой же, впрочем, как отечественная экономика, которая, как «*** у гномика», оказавшаяся во многом полной фикцией. Оттого, похоже, ей и никакие санкции не страшны, как утверждает начальство — ему есть чем гордиться:
Шнур сегодня как никогда злободневен. И, надо сказать, плодовит. Говорит то, что хочет. Хотя и не желает делать прямых политических заявлений — не желает присоединяться ни к одному лагерю.
«Да идите на... Моё право — хочу выбираю, не хочу не выбираю. Тебе приносят стакан с водкой и стакан с виски, а ты хочешь вино. Не хочу я выбирать из этого вашего набора. Это ложный выбор», — подчёркивает Шнур.
Возможно, не верит, что его зритель разделился так же, как «элита» страны. Потому — голосует «против всех». И надеется, что грядущей осенью в московских «Лужниках» на большом концерте возвращающейся группировки «Ленинград» соберётся не меньше 65 тысяч зрителей...
А мы в ожидании будем ностальгировать по совсем недавним временам (похоже, ушедшим навсегда), с безумно лиричным, щемящим «В Питере — пить», с его настроением и жаждой праздника несмотря ни на что. Праздник не случился, осталось послевкусие и жестокое похмелье.
«Цирк сгорел, и клоуны разбежались». Но всё-таки не все...