"У детей нет ни прошлого, ни будущего, зато в отличие от нас, взрослых, они умеют пользоваться настоящим." Жан де Лабрюйер
...Я понятия не имела, кто такой Жан де Лабрюйер, хотя слова эти где-то уже встречала. Но после сегодняшнего "брифинга" поняла: он был чертовски прав.
"Не помню, я уже говорила вам, Елен Сергеевна, что после 4-й пары в конференц-зале - брифинг?" - "Какой ещё...И что, всем надо быть?" - "Всем! Директор сказала, будет отмечать в регистрационном листе, кто был, кто не был. И своим на 3-м этаже скажите, а то я забегалась уже". И директорова секретарша Алька понеслась дальше скликать всех на "брифинг". Любит она разные умные словечки...
Брифинг - это если на каком-то совещании присутствуют СМИ. Когда подуставшие после четырёх пар коллеги стали заполнять зал совещаний, стало ясно - это именно брифинг. Поскольку принесло на него Володьку Невского, корреспондента местной газеты, известного трепача и любителя заложить за воротник. А "Невский" - это его газетный псевдоним, поскольку когда-то он один или два года проучился в городе на Неве. И красиво, опять же. Сидел румяный, видимо, после "вчерашнего", Володька рядом с директором. Она же, на контрасте, была бледная. Только на шее - красные пятна. Признак особого волнения.
Повод для волнения был, да ещё какой. Беда и сущее наказание нашего колледжа Шмидт накатал телегу в министерство, а для верности ещё и к прессе обратился. Не исключено, что к брифингу они вместе с Володькой и готовились.
Шмидт - наш студент. Он - сирота. Так он себя для краткости называет. Хотя по статусу он - ОБПР. Оставшийся без попечения родителей. В общежитии он ни разу не снизошёл до уборки кухни, например, или до субботника по уборке общежитской территории. "Мелюзга и сама управится." "Мелюзга" спешит прийти в общежитие до 22.0. Иначе - накажут за нарушение режима. Шмидт, похохатывая, приходит и в 2 ночи, и в 3. Зачастую нетрезвый. И ещё укажет ворчащей вахтёрше, открывшей ему : "Вы на работу спать пришли?" Куратор его группы начинает свой рабочий день, колотя в дверь его комнаты и убеждая пойти на занятия. "У тебя "хвосты" по семи дисциплинам. Иди! Отчислят же!" Через закрытую дверь проснувшийся Шмидт, откашлявшись (курит он прямо в комнате), отвечает, что - "не имеют права" и, так и не открыв дверь, продолжает спать. Куратора вызывает директор и громогласно отчитывает за то, что она не может найти подход к...Тут она запинается, поскольку хотела сказать - к ребёнку. Но...
"Ребёнку" - 24-й годок. "Ребёнок" сменил уже несколько учебных заведений. Наше - третье. К его разочарованию, льготы у нас не выше...
Все положенные немалые льготы и пособия он исправно получает. Получал. На одежду-обувь, на разные хознужды, на учебники - на всё. Стипендия опять же. Пусть хоть что мне говорят - пацан или девчонка, живущие в неполной семье на зарплату одного родителя, и во сне таких сумм не видели. А им тоже сколько всего нужно...
А тут незаметно подкралась к Шмидту взрослость, и он вопрошает министерство - что же мне делать-то? Неужели работать идти? А - куда? И как ко мне там отнесутся? Я же, вы понимаете...
Директор, панически боящаяся даже слова "министерство", ознакомила нас с содержанием Шмидтова письма и задала привычный вопрос :"Что будем делать?" Репортёр попросил слова и, включив микрофон, стал стыдить нас, чёрствых и бездушных, не желающих "войти в положение и подставить плечо". И тут я вспомнила, как уйму лет жизни, сил, нервов, а то и слёз, которых никто не видел, отдала работе со шмидтами. И, встав, рассказала акуле пера про Светочку. Я и вам, дорогие, рассказывала...Вот здесь. А Володька почему-то выключил микрофон.
Ей - едва 16. Она - из "особенных". И она - не ОБПР, а круглая сирота без единой души на свете. Она тоже живёт в комнате одна. Но не так, как Шмидт - выгнав другого парнишку. "Знаете, там, в интернате, всё на виду. И негде одной побыть. А иногда хочется. Мне пока лучше одной.." Она - будущий повар. И всё-всё для будущей профессии у неё есть. Ложки-плошки, миски всякие, тёрки, ножи, разделочные доски, кастрюльки такие и сякие, сковородки. Ещё и 1-й курс не окончен, а у неё всё есть! Купила. На те самые пособия. И ей всего и на всё хватает. Она ещё и девчонкам в группе одалживает, если не дотягивают до стипендии. Мастер на неё не нарадуется. Хохотушка. Всем и вся довольная.
Ей не надо будет пугаться взрослости. Она постепенно, небольшими шажками, к ней идёт. И у неё всё получится. Потому что она ХОЧЕТ, чтобы получилось. И она, по де Лабрюйеру, умеет пользоваться настоящим. Чтобы будущее было тоже - настоящим. А Шмидт - просто ПОЛЬЗУЕТСЯ. И никакой он не Шмидт. Так он представился, заселяясь в общежитие, а фамилия его - Потеряхин. Не такая благозвучная...
...Много ещё риторики всякой на "брифинге" было. Володька, правда, после пламенной речи моей, сославшись на занятость, ушёл...
...Я шла домой и думала - дети, безусловно, цветы жизни. Но иные и сквозь асфальт пробьются и будут цвести, пусть и неярко. А вокруг других, чтоб цвели, всю жизнь чуть не танцевать надо..
А Жан де Лабрюйер был французским мыслителем. И воспитателем наследного принца при французском королевском дворе. Знал, что говорил. А я - не знала...