19 февраля 1861 года был провозглашен Манифест об отмене крепостного права. Крестьяне освободились от крепостной зависимости, но в жизни обитателей деревни тогда мало что изменилось. Помещиков в Сопронове не было, местные крестьяне числились «государственными» или «казёнными».
После отмены крепостного права государственные крестьяне стали именоваться «свободными землепашцами». В отличие от помещичьих, они и до реформы рассматривались как лица, обладающие некоторыми правами — могли выступать в суде, заключать сделки, владеть собственностью. Им было разрешено вести розничную и оптовую торговлю, открывать фабрики и заводы. Земля, на которой работали такие крестьяне, считалась государственным владением, но за крестьянами признавалось право пользования — на практике крестьяне иногда совершали сделки как владельцы земли.
Государственные крестьяне имели право пользоваться наделом размером порядка 10 десятин (гектар) на двор, но в рамках общего земельного надела деревенской общины.
Таким образом, фактически права казённых крестьян Ярославской губернии 19 века были были схожи с правами крестьян Поморья, Польши или Финляндии. Их никто не покупал, и не продавал. Не заставлял переселяться на пустоши и в степи. У них были развиты навыки денежных расчетов. Они были более склонны к ремесленничеству и предпринимательству.
Жизненный уклад казённых крестьян изменил в большей степени не манифест Александра II об отмене крепостного права, а закон 1866 года «О поземельном устройстве государственных крестьян», по которому за сельскими обществами сохранялись земли, находившиеся в их пользовании на правах «владения» (прямого пользования). За земельный надел требовалось внести выкупы. Сроки выплаты были весьма длительные. К примеру, сопроновские крестьяне должны были окончательно расплатиться за свои наделы приблизительно к 1917 году (удивительное кстати совпадение!). Плата за земельный надел в 7 десятин составляла порядка 3 рублей в год.
Само по себе крепостное право обладало и позитивными чертами, о которых мало кто вспоминает. Например, крепостное право для государственных крестьян являлось гарантией (хотя и юридически весьма слабой) на землевладение. В 1861 году государственным крестьянам пришлось поволноваться, они искренне опасались лишиться своих земельных наделов и даже личного хозяйства и крова. Единственной «скрепой», которая удерживала крестьян в родной деревне после 1861 года была принадлежность к крестьянской общине. Эта принадлежность гарантировала и пользование земельным наделом.
На картах межевания 19 века земельные владения крестьян деревни Сопроново обозначены одним целым участком. По соседству с сопроновским наделом были размечены земли деревень Бисерово, Спицыно, Поповское, Ивановское, Сухарево и усадьбы Суховское. Внутри общего деревенского (общинного) надела земля распределялась по хозяйствам общим сельским сходом. Пахотная земля, во-первых, делилась на сорта в зависимости от ее качества: одна на пригорке, другая в низине, в третьей больше глины, в четвертой – песка и так далее.
Далее земля делилась на участки – клинья и полосы. Исходили при этом из следующих соображений. Налогом – податью среди крестьян облагались только лица мужского пола, но зато все: стар и млад. Фактически облагались податью не отдельные люди, а вся община, а число мужчин в ней было, по сути, количественной оценкой налогоспособности данной общины.
Принцип был един – мир не принуждал крестьянина платить налог, если не предоставлял ему землю, чтобы требуемую для уплаты сумму заработать. Наделение землей происходило чаще всего таким образом. Каждый сорт пахотных угодий делился на число налогоплательщиков. Получившийся в результате надел мог состоять из полосок земли разного сорта. К тому же эти полоски располагались в трех полях – яровом, озимом и пару. Возникало такое негативное явление как чересполосица. Такая мелкая раздробленность земли несомненно мешала эффективному земледелию. Неразумность такого дележа понимали сами крестьяне, но справедливость для них была выше целесообразности.
Нарезанные наделы-полоски (за́полоски) распределялись между семьями, но не поровну, а с учетом силы каждой семьи, в зависимости от того, сколько она имела рабочих рук для обработки земли. Свято исповедовался принцип – землей владеет только тот, кто её обрабатывает.
Чтобы определить, кому какой надел достанется, иногда метали жребий. Многие русские исследователи, жившие на селе в позапрошлом веке, предсказывали развитие общины в направлении коллективного хозяйства, но, конечно, не в такой обюрокраченной форме, какую явили собой колхозы в их окончательном виде.
Во многих общинах выделялись специальные поля, которые обрабатывались всем миром сообща. Собранный с них урожай иногда делился, но чаще шел в уплату налогов, на помощь немощным, короче говоря — на социальные цели. Разумеется, никто в сопроновской общине не стремился, да и не мог наверно, продать свой надел. Его можно было при желании сдать в аренду. Но вся община могла продать часть угодий, она же могла и купить землю, пополнив её запас.
При косьбе лугов также отмечалась тенденция к коллективному ведению хозяйства. Община в те годы могла и луга разделить на полоски, и каждую такую полоску выкашивал хозяин. Но в нашей стороне сельские общины делились на артели и луга делили по числу артелей и количеству членов каждой из них. Затем артель дружно косила весь луг, ставила и ровняла стога по числу людей, после чего по жребию делила готовое сено. Община обеспечивала каждому своему члену право на труд безо всяких оговорок. Хотел человек работать – ему предоставляли для этого равные со всеми условия.
Община являлась и органом социального обеспечения. Обычно немощные старики доживали свой век у детей, а сироты-малолетки воспитывались и взрослели у близких родственников. Но случалось, когда и старики оставались одни, и дети. Чаще всего в таком случае они «шли по миру». Это означало, что они жили в каждой семье общины по очереди определенное время, скажем, неделю, а одевались – за общинные деньги. (Кстати, в такой заботе была подчас изрядная доля прагматизма: до отмены рекрутских наборов особую ценность для крестьянской общины представляли мальчики-сироты, за их здоровьем, здоровьем будущих солдат, особенно следили).
Последние примеры общинного уклада в деревне Сопроново можно было наблюдать ещё в 50-е годы 20 века. Например, в доме у Шульпиных жила некоторое время бабушка Кикелия, которую перевозили последовательно из дома в дом по округе. Яркий пример «ходьбы по миру» являет нам история ходока Кости-Еремея, которого знал и кормил с 60-х по 90-е годы практически весь Даниловский район.
Во всех русских общинах существовала система взаимопомощи. Но особенность ее состояла в том, что каждый, к кому обращались за поддержкой, оказывал её не от щедрот душевных, а потому, что обязан был помочь.
Эта помощь (в народе говорили: «по́мочь») подразделялась, в общем, на три категории. В первом случае, если тебя приглашали помочь, нужно было идти, не рассчитывая на какое-либо вознаграждение, а лучше всего вызваться самому, не дожидаясь, пока тебя позовут. Так поступали, как правило, в самых тяжелых случаях, когда член общины сталкивался с обстоятельствами непреодолимой силы, скажем, стихийным бедствием (наводнение снесло избу и т.п.). Тут уж те, кого он просил, или вся община в полном составе отстраивали утраченный дом заново, и никто не вправе был потребовать за это никакой платы.
В другом случае член общины звал на помощь, затеяв дело, которое со временем стало ему не по силам. Скажем, надумал поставить мельницу; или запахал и засеял столько земли, что не в состоянии собрать урожай; или в семье внезапно умер муж, а вдова решила сама сжать созревшую ниву, но не отказываться от надела. В этом случае каждый, кого звали, обязан был помочь, но и хозяин, в свою очередь, должен был отплатить «за помочь» — устроить ужин с выпивкой (отсюда были и все наши бутылки во взаиморасчетах).
Крестьянин, трудясь в общине, обрабатывая надел принадлежавшей общине земли, получал за свой труд не зарплату от начальника, а сам конечный результат своих усилий в полном объеме и натуральном виде.
Спасибо, что дочитали до конца! Продолжение следует. Ставьте нравлики, подписывайтесь на канал.