Зима 1944 года. Капитан третьего ранга Александр Иванович Маринеско стоял на ступенях кронштадской пристани в отличном настроении. Он справился с очередным боевым заданием. Начальник #Маринеско писал в своем рапорте наверх: “Превосходный подводник…владеет тактикой…любим командой…”.
А ведь два года назад Маринеско с трудом доверили командование подлодкой С-13. Маринеско относился к тому типу активных людей, которые живут действием. Оказываясь не у дел, он запивал и скандалил. А теперь поговаривали, что его, возможно, даже примут в партию…
В тот вечер еще один человек на другом берегу Балтики думал о подлодке С-13. Это был Вилли Йохем, курсант-подводник. Германский #флот ждал новую партию субмарин, и будущие экипажи муштровали круглыми сутками. В этот день Вилли с товарищами заучивали характеристики советских подлодок типа #“Сталинец”, сокращенно - “эсок”.
Под казарму курсантам-подводникам отдали корабль #“Вильгельм #Густлов”, стоявший на якоре в гдынском порту. Это был один из самых больших в Германии лайнеров.
К тому же - “идеологически важный”. Корабль, названный в честь одного из соратников фюрера, доказывал немцам преимущества нацистского режима.
На нем совершали бесплатные морские круизы лучшие рабочие “Третьего рейха”. Но началась война, и в 1940 году “Вильгельм Густлов” перевели в Гдыню и передали школе подводников.
В 1944 году была прорвана немецкая #блокада Финского залива, и советские подлодки после долгого стояния на базах вышли на просторы Балтики. В том числе базировавшаяся в Кронштадте лодка С-13. А 16 декабря немцы нанесли удар по Арденнам. По радио передавали речь Гитлера: “Еще несколько мощных ударов по врагу - и раздутый пропагандой общий фронт распадется!”
Двумя днями позже союзники ответили на удар. В Гдыне среди ночи завыли сирены воздушной тревоги, и начался сущий ад. Советские самолеты бомбили порт. Едва они улетели, с запада появились бомбардировщики союзников. Они сбросили еще 800 бомб, потопив один линкор и десяток небольших судов.
Этот налет вызвал переполох и в Кенигсберге. Хранителю здешнего музея Альфреду Роде звонил гауляйтер Восточной Пруссии Эрих Кох и требовал немедленно переправить в Германию “трофейные” произведения искусства - в первую очередь, вывезенную немцами из Царского Села в конце 1941 года знаменитую Янтарную комнату. 19 декабря вечером из Кенигсберга под усиленной охраной отошел поезд. Что за груз он увозил в Гдыню?
Новый 1945 год в штабе германского командования в Гдыне не отмечали. Мысли у всех были только об эвакуации. А в советских штабах произносились тосты за близкую победу, готовились к последнему наступлению. Нужно было блокировать и уничтожить немецкие силы в Восточной Пруссии. 13 января части Красной Армии начали операцию и через двенадцать дней вышли к устью Вислы.
Подлодка С-13 покинула базу в Ханко. Для Маринеско этот рейс опять был испытательным. Александр Иванович вновь “заглянул в стакан” и устроил дебош. Ему светил трибунал, и в море капитана отправили скрепя сердце.
Теперь только море связывало немцев в Польше и Восточной Пруссии с основными силами. В приморские города со всех сторон стекались немецкие беженцы. Ситуация на фронте настолько ухудшилась, что командование вермахта приступило к осуществлению экстренной операции “Спасение”. Предполагалось морем вывезти в Германию 2 миллиона человек! И ключевая роль в этом грандиозном плане отводилась Гдыне. Капитан “Густлова” Фридрих Петерсен 21 января получил приказ об эвакуации. Корабль был рассчитан на 2000 пассажиров, но, похоже, ему предстояло взять на борт раза в три больше людей. Как разместить и накормить эти толпы?
23 января утром первые грузовики стали подвозить к трапам хлеб, мясо, мармелад. Казначей судна Хайнц Шон, весь день принимавший тонны провианта, около полудня заметил, что под самый борт “Густлова” подъехала колонна грузовиков под усиленной охраной. Автоматчики окружили трап. Через пять минут в дверь каюты первого помощника капитана Луиса Риза постучали. Вошедший начальник конвоя, доставившего груз из Кенигсберга, под расписку вручил Ризу накладную. В ней значилось: “Музейные экспонаты”.
К вечеру пришли обещанные спасательные шлюпки, плоты и 3000 надувных жилетов. 25 января началась посадка пассажиров на “Густлов”.
Тем временем #подлодка С-13 уже держала путь к Гдыне. В своем отсеке Маринеско изучал карту. Побережье от Гдыни до Щецина еще в руках фашистов. Поэтому немецкие конвои идут по мелководью под прикрытием береговых батарей. Они ждут удара с моря и не обращают внимания на участок между кораблем и берегом. Этим и решил воспользоваться Маринеско. На свой страх и риск он выбирает новый район боевых действий и новый курс: “Если все пойдет нормально, мы будем там через шесть дней”...
27 января на борт “Густлова” поднялись 4 тысячи пассажиров. Еще несколько сот человек проникли на корабль нелегально во время загрузки провианта. Капитан Петерсен запросил разрешения отчалить. Через несколько часов пришел ответ: “Примите больше беженцев”. Отплытие задерживалось. и те, кто уже попал на корабль, паниковали: вдруг их ссадят на берег? Наконец, 29 января пришел долгожданный приказ: четыре корабля, в том числе “Густлов”, должны наутро покинуть порт. Для судов не хватало эскорта - все военные корабли были на задании. Но ждать никто не хотел: каждый час промедления увеличивал риск подвергнуться атаке советской подлодки. Было решено, что корабли выходят в море немедленно под прикрытием отслуживших свое эсминцев “Леве” и Т-19.
Ветер крепчал. По морю перекатывались 2-3-метровые волны. Термометр показывал минус 18 градусов, и пассажиры, спасаясь от холода, перебирались на закрытые нижние палубы. А на капитанском мостике отчалившего корабля все еще шел жаркий спор. “Я предлагаю идти ближе к берегу”, - убеждал капитана Петерсена и военного командира корабля Цана помощник Риз. - Туда подлодки не сунутся”. Но капитан и командор предпочитали держаться вдали от берега. Там почти не бывает мин, и можно идти с большей скоростью. Значит, можно за ночь преодолеть опасный участок пути до острова Борнгольм.
В отдалении боролся с волнами старик-эсминец Т-19. Он отставал, затем сбросил ход и передал: “Теряем управление, возвращаемся в порт”.
В это время подлодка #С-13 уже сутки таилась на глубине. Через несколько часов она вынырнула и поплыла в темноту.
К вечеру темный силуэт С-13 в полутора десятках миль от “Густлова” пересек линию его курса. Подлодка плыла с неполным погружением, готовая начать охоту. Вахтенный Виноградов до рези в глазах всматривался в горизонт. Вдруг он вздрогнул: что это, отблеск корабельных огней или просто померещилось? Но огоньки блеснули вновь. Вахтенный доложил командиру, и Маринеско припал к окулярам перископа. Из мрака все отчетливее проступали очертания судов. “Такая громада и всего один эсминец?” - удивился Маринеско. Надо развернуть лодку так, чтобы торпедный залп наверняка достиг цели. Маринеско начал чертить на карте направление атаки.
Немецкие корабли, не заметив затаившуюся советскую подлодку, шли в направлении Борнгольма. Как только они растворились в темноте, С-13 развернулась и в полупогруженном состоянии устремилась за конвоем. Вскоре она обогнала “Густлов”, еще через двадцать минут - “Леве”, на котором вахтенный офицер внимательно вглядывался в открытое море. Пройдя незамеченной с другой стороны борта, С-13 забрала вправо и остановилась, покачиваясь на волнах.
На “Густлове” Хайнц Шон в своей каюте никак не мог заснуть. Ему было не по себе. Решив, что начинается морская болезнь, он вытащил припрятанную бутылку коньяка. Пили и в каюте первого помощника. За столом сидели Риз, Петерсен и Цан. “За удачное окончание рейса!” - поднял рюмку Петерсен. А в это время всего в километре от них изготовилась к атаке С-13.
Все решено. Когда немецкий корабль приблизится, с подлодки выпустят по нему четыре торпеды, одну за другой, с коротким интервалом. Каждая несет боеголовку с 350 килограммами тротила и способна разворотить бронированный борт линкора, не говоря уж об обычном “пассажире”, каким является “Густлов”.
21.07. В темноте никто на “Густлове” не видел, как на поверхности моря появились длинные линии вспененной воды. Одна, вторая, третья… “Вторая #торпеда не сработала!” - доложил Маринеско помощник. Тот в азарте только отмахнулся. Намного важнее, что остальные три торпеды поразили цель…
Когда раздался первый взрыв, на “Густлове” решили, что наткнулись на мину. Потом - еще два взрыва один за другим. Первая торпеда угодила в носовую часть, вторая - в борт, примерно в том месте, где находился бассейн, третья попала в машинное отделение. Винт, подергавшись, остановился. Но торпедированный корабль по инерции еще продолжал движение, теряя скорость и все больше зарываясь носом в воду. В нескольких сотнях метров впереди и чуть справа по борту шел “Леве”. Но на его капитанском мостике ничего не заметили.
Генератор был поврежден, и корабль погрузился во мрак. Хайнц Шон, распивающий коньяк в своей каюте, не мог понять, в чем дело. Схватив фонарь, он выскочил в коридор. В темных коридорных лабиринтах царила паника: люди пытались выбраться на палубу. Слабых оттесняли, сбивали с ног и топтали. Освещая себе дорогу, Шон выбрался наружу.
В каюте на носу корабля Вилли Йохем перебирал груз. Снаружи, всего в двух метрах от иллюминатора, плескалась вода. Он надел спасательный жилет и прыгнул вниз. Вода была ледяной. вилли успел подумать: “Знают ли остальные о катастрофе? Помогут ли нам?”
Корабельная радиостанция не работала - забыли подзарядить аккумуляторы. И все же тишину в эфире неожиданно прервала радиограмма: “Корабль “Вильгельм Густлов” атакован тремя торпедами. Спасайте, тонем! Координаты: широта 55 градусов 08 минут, долгота 17 градусов 39 минут”. Это радист вспомнил, что на капитанском мостике есть запасная радиостанция малой мощности. Услышит ли их кто-нибудь?
Сигнал бедствия поймали на “Леве” и передали находящимся поблизости кораблям. К “Густлову” поспешили на помощь эсминец Т-36 и еще два судна - немецкий “Геттинген” и датский “Кронпринц Олаф”. На С-13 к этому времени обезвредили вторую торпеду, застрявшую в торпедном отсеке, и лодка погрузилась. Очень вовремя - к ней на полном ходу направлялся эсминец “Леве”.
Поврежденный “Густлов” продолжал медленно плыть вперед, заметно заваливаясь на левый борт. На верхней палубе скапливалось все больше выскочивших из нижних отсеков людей. Почти все они были без спасательных жилетов - сняли, укладываясь спать, или потеряли в начавшейся суматохе.
Ситуация у спасательных шлюпок выходила из-под контроля. Отчаянный крик судового офицера “Первыми - женщины и дети!” просто потонул в общем шуме. Офицер несколько раз выстрелил в воздух из пистолета, но толпа, не обращая на выстрелы никакого внимания, все продолжала напирать.
Лебедки были покрыты льдом, и теперь несколько матросов “Густлова” лихорадочно скалывали его, пытаясь спустить шлюпки и спасательные плоты на воду. Но люди уже вповалку набивались в лодки - все что угодно, лишь бы покинуть быстро тонущий корабль. Хайнц Шон, судорожно уцепившись за какой-то кронштейн, с трудом удерживался на все более накреняющейся с каждой минутой палубе…
Вдруг “Густлов” как будто издал глухой вздох. Это ушедший под воду нос корабля наконец уткнулся в дно на глубине 45 метров. Теперь на корпус корабля приходилась чудовищная нагрузка его веса, и обшивка не выдержала и лопнула. Двадцать тысяч тонн отличной немецкой стали пошли на дно. Теперь на волнах плясали только многочисленные всплывшие на поверхность предметы - спасательные жилеты, какие-то доски… Десятки ящиков, в которых хранился сверхсекретный груз из кенигсберга, утонули. с момента пуска торпед с подводной лодки С-13 прошло 76 минут.
Позже историки пришли к выводу, что на “Густлове” погибли свыше 5 тысяч человек. Это была самая крупная морская катастрофа в истории.
Подоспевшие на помощь корабли “Геттинген” и “Кронпринц Олаф” подобрали со шлюпок и выловили из ледяной воды, по разным данным, от 904 до 1252 человек.
Среди переживших катастрофу оказались капитан корабля Петерсен, его помощник Риз и командор Цан. Остались в живых бывший курсант-подводник Вилли Йохем и Хайнц Шон, который много лет спустя написал документальную хронику “Гибель “Густлова” и выступил в 1959 году в роли консультанта на съемках в ФРГ художественного фильма “Ночь опустилась на Гдыню”.
Музейного хранителя Альфреда Роде советское наступление настигло в Кенигсберге. Какое-то время он даже умудрился числиться советником у профессора Александра Брюсова, которому было поручено разыскать и вернуть на родину похищенные гитлеровцами музейные сокровища - и в частности Янтарную комнату. Полгода Роде морочил голову советским властям, а в декабре 1945 года бесследно исчез. Это был один из немногих людей, кому была доподлинно известна судьба Янтарной комнаты.
Через двенадцать дней после гибели “Густлова” подлодка капитана Маринеско потопила очередной немецкий транспорт - “Генерал фон Штойбен”. На базу в Турку С-13 вернулась пятнадцатого февраля 1945 года с триумфом. Если бы не былые провинности капитана, Маринеско наверняка было бы присвоено звание Героя Советского Союза. Но дело ограничилось орденом Боевого Красного Знамени.
А потом очередное “нарушение дисциплины” - и легендарного моряка уволили в запас…