Чудесная колонка 62-летней актрисы Эммы Томпсон - о том, как она чувствует себя «в сэндвиче» между 22-летней дочкой и 89-летней мамой.
- Жить между этими двумя телами – странная смесь радости и горевания.
Моя дочь гудит. Ее жизненная сила меняет атмосферу в комнате, когда она в нее заходит. Мы все получаем электрический разряд и, в который раз, танцуем.
- Когда я обнимаю дочь, я чувствую из глубины моего тела ее ранимость. Она вся бушует и искрит, но я знаю, что ранимость тоже там.
Я стараюсь не помогать.
Моя дочь приходит расстроенная, хаотичная, нервная, садится рядом с бабушкой, получает от нее успокаивающий кивок (никаких вопросов от бабушки, отмечаю я про себя) - и хаос стихает.
…наблюдать, как мама справляется со своей хрупкостью и согнутостью — ежедневное обучение, медитация. Она научила меня ходить, когда я была младенцем, а теперь учит, как буду ходить я в старости: тянуться к тому, наклоняться к этому, обходить препятствия, как древний, терпеливый поток.
Я стараюсь не помогать.
…Мы были слишком заняты, чтобы замечать, как наши тела безмолвно переговариваются друг с другом, как мы вдыхаем друг друга, перенастраиваем и выдыхаем.
Вместо того, чтобы печалиться, что мама стареет и завидовать молодости моей дочери, я обнаруживаю, что меня то воодушевляют (дочь), то успокаивают (мама).
Мамина кожа напоминает кожу моей дочери, когда та была новорожденной: такая же мягкость, приятная на ощупь.
Ощущение, что мама к чему-то возвращается.
А дочь полна до краев миром, и перед моим мысленным взором встает картина: она уходит к солнцу с рюкзаком за плечами, моя мама сидит у камина и дремлет под треск огня, а я стою в дверях, захваченная этими двумя состояниями ухода. Одна идет навстречу действию, другая - неподвижности…
Я существую между ними. Я благодарна, что все еще могу подняться в гору, хотя вид моих бедер меня угнетает.