Домовой

Домовой – мужчина сурьезный. Он – ворчун и бука. И еще – хозяин в доме. Попробуй-ка сделать что-нибудь не так, как он любит! Вот уж тогда в доме все наперекосяк: теряются носки и тапки, да не парами, а по одной; останавливаются часы; блюда на плите выкипают или пригорают без видимой причины, как ни следи за ними; техника ломается, часы останавливаются; в доме появляются неприятные живые организмы, которых обычно в домах не приветствуют, ну там пауки, черные и мохнатые, тараканы, рыжие и усатые, муравьи и мыши, а однажды даже большая серая ворона залетела в гостиную и села на люстру прямо над обеденным столом. А домовой бормочет под нос, сильно налегая на «О»: «РазОшлась хОзяйка пО избе…». У этой его присказки есть очень неприличное продолжение, про то место, по которому эта аховая хозяйка себя хлопнула, чтобы показать себя главной. И уж поверьте, это продолжение он выговаривает смачно и громко, чтобы все слышали, что он про эту хозяйку на самом деле думает!

В доме домового уважают все, поэтому всплески его негодования случаются редко и бывают кратковременными. И зимой и летом он ходит в валенках, засаленных, обрезанных по щиколотку и подшитых на подошве. Когда-то кумачовый, а сейчас сильно выгоревший платок на его голове всегда повязан по-пиратски, только его концы не спускаются вниз, а аккуратно подоткнуты внутрь. Седые, нежные и кудрявые пряди волос нет-нет, да и выбьются из-под него. А еще он ходит в фартуке, тоже весьма засаленном и с заплатами. Заплаты домовой называет «пОстОяльцы». Домовой руководит припасами. Банки с соленьями, варенья и салаты он хранит в подвале под домом. Подвал этот он называет «гОлбец». И зимой и летом в нем всего вдоволь. Даже тушенка и вяленая рыба на всякий случай припасены. В доме чисто и уютно. Домовой – хозяин справный. И вот ведь чудо: ни воры, ни злые люди не приходят в дом, в котором живет домовой. Его платок и засаленный фартук мелькают то тут, то там, не оставляя никакой возможности где-то появиться пыли или беспорядку.

Все хотят задобрить домового, порадовать его. Ему не нужны ваши «конфекты», он – мужчина сурьезный. Ему вечером хорошо бы рюмочку водочки и соленую селедочью голову со злым зеленым луком. Водочку он аккуратно возьмет в рот, покатает ее за одной щекой – за другой, прополощет горло и только тогда громко сглотнет, жутко сморщив нос – картошку и зажмурив глаза так, что в складках закопченных морщин невозможно будет различить даже приблизительно их изначальное местоположение, а потом крякнет, прикрыв нос тыльной стороной ладони, возьмет селедочью голову и начнет ее обсасывать, причмокивая и жмурясь от удовольствия. Луком он хрустит вприкуску с головой, которая постепенно теряет покровы, жабры, глаза. А домовой, впиваясь в нее единственным зубом, хитро ухмыляется и посверкивает маленькими мышиными глазками. Он доволен. Всю ночь он будет спать в своем углу за печкой на кухне. Он туда не пускает никого. Там его царство. Только его! Пыль, грязь, зола, остатки рыбьих голов. Домовой следит за порядком в доме. Дом большой и чистый, уютный и безопасный. Это его заслуга. Но в своем углу у него свои порядки. При любой попытке прибрать или хотя бы подмести у него, он ужасно злится, кричит неприлично: «Блеск – в ж… треск» и обижается. Зато в этом углу уютно и тепло. Пыль клубится в солнечном луче, пробившемся в маленькое мутноватое окошко с тюлевыми занавесками по верху.

Хорошо. Домовой дома.