Плюх! Плюх!
Коньяк вынырнул и огляделся: конечно, он не пойдет ко дну, воздух внутри удержит, а пробка закрыта достаточно плотно, чтобы не пропустить воду. Но перед тем как его выбросили за борт, еще какую-то бутылку бросили. Может, ей нужна помощь?
Да нет, не будем лукавить. Не «какую-то», а ту самую Мартиночку, с которой они рядом стояли на столе, и которая понравилась Коньяку вот прямо с первого взгляда. Ну да… Она такая узкая вся, высокая, розовая, сразу видно – из благородных. Ну, он-то, Коньяк, тоже из благородных. Так считается. Но он знал про себя: нет, не Хеннеси, не Арарат, и даже не Коктебель. На его этикетке написано просто: «Коньяк».
Ну что ж, мы за простоту и четкость! Дело-то не в названии, а в содержании! Да ему бы чуть побольше выдержки, не хуже бы их, хваленых, стал! А, с другой стороны, что делать – у него характер такой. Прямой, незамысловатый, главное – дело хорошо делать, так ведь?
Коньяк завертелся, оглядывая воду. Потом приподнялся на волне.
А, вот она, Мартиночка, совсем близко. Теперь нужно рассчитать ветер и колебания воды, чтобы подплыть к ней.
- Я старый солдат и не знаю слов любви… - начал Коньяк, когда, наконец, оказался рядом с изящной бутылкой. Теперь она уже не была такой блестящей – с горлышка исчезла нарядная фольга. Но, пожалуй, стала от этого даже ближе и милее.
- Ой, прекратите свои солдафонские замашки, - поморщилась та. – Избитые цитаты не делают Вам чести.
- Гмм… Ну, тогда разрешите представиться: Коньяк, просто коньяк. – Он пожалел, что не стоИт сейчас на чем-нибудь твердом. Можно было бы чуть пристукнуть краем донышка. Тогда получается такой лихой звук, который, как ему говорили в магазине на полке другие Бутылки, безотказно покоряет дам.
- Я в курсе, - презрительно фыркнула Мартиничка. И тут же досадливо прикусила язычок: не пристало ей, леди, обращать внимание на каких-то плебеев, пусть они и являются соседями по столу!
К ее радости, Коньяк не был чувствителен к таким нюансам. Он явно был озабочен чем-то другим.
- Простите, мадам…
- Мадмуазель! – негодованию Мартини не было предела.
- А… это… я думал, если Вас открывали…то… - недоуменно бормотал этот мужлан.
- Фи! Какие низкие подозрения! Настоящая мадмуазель остается ею, даже когда совсем опустеет!!! – Мартини удалось даже отпрыгнуть от него, так велико было ее возмущение.
Пришлось снова ловить ветер и волну, чтобы это расстояние не оказалось фатальным. Попадется какое-нибудь левое течение – и все! Ее уже не догонишь!
- Простите великодушно! – Коньяк похвалил себя за такое шикарное слово. – Но мне кажется, Ваша пробка пропускает воду. Слишком слабо закрыта.
- Ой! А что же делать? Мне никак нельзя утонуть! Может, я и хотела бы лежать где-то на дне, вдали от мирской суеты. И даже стать пристанищем для каких-нибудь мелких бездомных существ… - романтически вздохнула Мартиночка. – Но я не простая бутылка, у меня же миссия!
Мартини умудрилась перевернуться на бок. Внутри нее явно что-то белело.
- Стойте, не переворачивайтесь! – закричал Коньяк и чуть подтолкнул ее горлышко кверху. – Воды хотите нахлебаться?
- Ох… я не подумала… А что же теперь делать? – посмотрела она умоляюще.
- Да что же делать, - пожал тот широкими плечами. – Пробку подальше задвинуть надо.
- А как? – Мартиничкин взгляд был растерянно-беспомощным.
Ух! От этой очаровательной наивности плечи Коньяка стали вроде даже шире.
- Есть только один способ. Он не очень приятный, конечно, но по-другому никак. – Он немного помолчал.
В Мартиночкином взгляде появилась заинтересованность:
- Ну-ну, продолжайте, прошу Вас!
- Я немного разгонюсь и ударю своей крышечкой по Вашей пробке. Таким образом, продвину ее внутрь.
- А это не опасно? Вы меня не разобьете? – Мартини чуть не плакала.
- Солдат ребенка не обидит, - хохотнул он и тут же смутился: - Вырвалось, простите!
- Прощу, - напряженно улыбнулась она, - если поможете.
- Ну вот. Сейчас я отодвинусь. А Вы – только по моей команде, не раньше, ляжете на бок. И постарайтесь держаться устойчиво. Ну, насколько это возможно. – Коньяк отдавал себе отчет, насколько тяжело сохранять устойчивость в воде, да еще и когда ты полон воздуха!
Но ему-то еще сложнее! Надо ведь учитывать не только неустойчивость их положения, но еще и определить направление и силу ветра, высоту волны и силу собственного удара! Не ровен час, стукнет не туда. И правда, разобьет еще… Ведь тогда он не сможет даже утонуть, чтобы быть рядом с ней, пускай даже и разбитой… И будет вечность качаться на волнах, в полном одиночестве. И кляня себя за разбитую жизнь…
Он тут же постарался отодвинуть от себя печальную картинку. Он обязан, просто обязан сделать все точно. А значит, должно получиться.
Отплыл немного. Вот так, наверное, достаточно. И ветер словно бы решил помочь, утих. Пожалуй, пора.
- Пора! Поворачивайтесь! – крикнул Коньяк.
Мартиничка повернулась на бок.
«Удачи»! – пожелал себе он и прыгнул вперед.
Тюк! Удар, судя по глухому звуку, был именно такой, как надо, и по силе, и по направлению.
Он подобрался к Мартини, ударом отброшенной от него довольно далеко. Вроде бы, ее пробка села как надо. Во всяком случае, воду уже точно не пропускает. Но почему Мартиночка продолжает лежать на боку? Ей что, плохо?
Коньяк осторожно подтолкнул ее горлышко вверх.
- Ну, как Вы?
- Ох… Немного закружилась голова… Видимо, от удара…- она смотрела будто через дымку.
- Ну, от удара, конечно. Ничего, сейчас пройдет.
- А моя пробка? – она встревожилась. – Встала на место? Получилось?
- Получилось! – широко улыбнулся он. – Утонуть Вам больше не грозит!
- Ох, благодарю Вас! Вы – настоящий мужчина! Вы – мой герой! – улыбка Мартини была такой нежной и благодарной, что у Коньяка еще шире расправились его и без того широкие плечи.
- Всегда рад помочь такой прелестной ма… мадмуазель, - галантно качнул он горлышком.
Они некоторое время плыли в молчании. Но уже совершенно точно – вместе.
- Ах, да! – спохватилась вдруг Мартини. – А моя миссия? Мне же необходимо передать записку людям! Ведь недаром меня бросили за борт с ней! Вероятно, там написано что-то очень важное!
Коньяк немедленно почувствовал себя тоже причастным к миссии. В самом деле, ну разве может эта славная малышка справиться без него? Она и наполнена-то была розовеньким компотиком крепостью – смешно даже! – пятнадцать градусов! Он – другое дело. Он – мужик. Крепкий и простой. На нем и ответственность.
- Не волнуйтесь. Я уже продумал. Нам нужно найти любое течение. Оно нас куда-нибудь, да выведет.
- Нам? Нас? – лукаво улыбнулась она.
- Конечно. Я же Вас не брошу одну в этом бескрайнем, полном опасностей и непредсказуемом море, - он пожал плечами.
- Спасибо. Но – никаких фамильярностей! – строго поджала она розовые губки.
- Ну, что Вы, мадмуазель. Я же просто помочь хочу, без всяких задних мыслей, - Коньяк энергично мотнул горлышком.
И они поплыли. К счастью, почти сразу Коньяк увидел в воде обрывок довольно прочной сетки, и ему даже удалось замотать в него и себя, и свою спутницу. Даже если поднимется шторм, их не разнесет друг от друга. И не разобьет: уж он постарался сделать прослойку между стеклянными боками довольно внушительной. А Мартиночка приняла это за деликатность. Она подумала, что прослойка нужна для того, чтобы не тереться боками друг о друга. За что и поблагодарила своего спутника еще раз.
И течение вскоре нашлось. Теперь – только набраться терпения и ждать.
А вот с этим дело было хуже. Коньяку-то что! Плыл бы себе да и плыл по волнам. Главное, Мартиночка с ним.
А вот она скучала и хандрила. Он пытался ее как-то развлекать: рассказами о звездах, которыми щедро было усыпано огромное небо по ночам, о рыбах под ними, дельфинах, акулах. О сокровищах на морском дне. Конечно, все это он, в основном, придумывал. А откуда правду-то знать? Так, обрывки услышанных когда-то разговоров. На заводе по производству бутылок, в бочке, где хранился коньяк, в ящике, на магазинной полке… И очень недолгих, зато самых интересных – на столе. Поначалу она еще слушала, а потом как-то постепенно перестала проявлять интерес.
Особенно плохо пришлось, когда у них стали выцветать от морской воды и солнца этикетки. Мартиночка плакала, жаловалась, что она стала некрасивой, что ее никто-никто теперь не будет любить.
На уверения, что ее уже любят, всей душой и сердцем, сначала чуть оживилась, и даже пококетничала, а потом только досадливо отмахивалась. А уж когда этикетки совсем отклеились – тут уж отчаянию ее не было предела! Коньяк даже думал: как хорошо, что тут нет ничего твердого! А то еще вдруг бы вздумала разбиться…
Так что то, что в последнее время Мартиночка почти все время дремала, было даже и хорошо. Пусть спит. Во сне, говорят, время быстрее проходит.
И вот наступил удивительный день
Сначала Коньяк думал, что крики чаек ему просто показались – уж слишком долго он этого ждал. Но да! Вот они! Самые настоящие чайки! Давно-давно, в прошлой жизни, он не помнит уже, от кого (да и какая разница), он слышал, что чайки означают близость земли, берега!
- Мартиночка, милая, проснитесь! Чайки! – он слегка потряс ее за прозрачный бочок.
- Что? Чайки? Кто это? Зачем? – забормотала она, покачиваясь на мелкой волне.
- Чайки! Это значит, что наше путешествие закончено! И Вы сможете вскоре выполнить свою миссию!
- Да… В самом деле… Вот эти громкие птицы – они говорят нам, что мы у цели?
- Да-да-да! - радовался он.
А сам подумал: «Только бы течение не повернуло! Только бы вдруг не подул от берега сильный ветер! Только бы ничего не случилось!».
Наверное, если бы он знал о существовании молитв, то помолился бы. Да где уж! Коньяки предназначены совсем для другого!
***
Марина шла по берегу, внимательно вглядываясь в песок. Она любила гулять после шторма: море обязательно приносило какие-нибудь интересные вещички. И она потом придумывала им истории, использовала в поделках. Такие работы и нравились ей самой, и хорошо покупались в ее маленьком магазинчике. А, кроме того, в городке считалось: купишь Маринину поделку в магазине подарков, который так и назывался «Подарки у Марины», улыбнется тебе удача. А может, и правда так и было. Она ведь вкладывала в них душу и любовь…
- Никс, ну, что ты там застрял? – обернулась на овчарку Марина. – Я ведь там только что прошла, ничего не было!
Но Никс продолжал припадать на передние лапы и коротко взлаивать. Пришлось вернуться.
Ого! Две бутылки – коньячная и из-под мартини, запутались в обрывке сетки. Да так, будто их нарочно кто-то закручивал.
Марина подняла бутылки, выпутала их из сетки, ополоснула в воде. В мартинной что-то явно белело. Записка?
Сердце ее забилось. Сколько она в детстве читала таких историй о попавших на необитаемый остров и отправивших бутылку с просьбой о помощи!
Марина выхватила из кармана связку ключей. Самым длинным осторожно, чтобы не раскрошить, цепляла пробку и, действуя как рычагом, тащила вверх.
- Пух! – сказала пробка и осталась у нее в руке.
Марина в нетерпении вытряхнула записку на ладонь. Надо же! Совсем сухая!
«Люди, привет! Мы на красивом кораблике! У нас весело! Всем любви, счастья, веселья!» - было написано там. И улыбающийся смайлик.
- Ну вот, - разочарованно вздохнула Марина. И услышала тихий-тихий двойной какой-то стеклянный звук. Будто и бутылки тоже вздохнули – показалось ей.
А потом она улыбнулась. У людей все хорошо – ну и славно.
А бутылки… А бутылки с таким позитивным посланием заслуживают, чтобы их история продолжалась.
А, вот! Надо же, ведь у любимой племянницы скоро свадьба! Парочка эта нашлась будто нарочно! Сделает-ка она им наряды. И будут они свадебными бутылками – женихом и невестой. Вот только чем наполнить, чтобы они не были пустыми? Ладно, придумает! А запечатать можно, например, сургучом – есть у нее большой кусок.
Ну, а историю и придумывать не надо. Марина знала ее, будто прочитала в книге…
***
Дорогие читатели! Мне очень важно ваше мнение! Пишите комментарии, ставьте лайки, если понравилось! Спасибо!
***
Еще сказки здесь: Ну, Эдик!; Выйти из зоны комфорта
***
#отношения в паре #романтическая сказка #история о любви #романтика #он и она #записка в бутылке