Вступление и часть I. Эту пьесу много раз ставили десятки советских, а затем российских театров. В 1981 году, когда страна вошла в апогей застоя, ее экранизировали. Там играли прекрасные актеры Всеволод Санаев, Леонид Филатов, Людмила Савельева, Наталья Фатеева. Пьесу много критиковали за нравоучительность, в ней усмотрели семейную драму, проблему выбора, которую героям предстоит решить от вечера до полудня. Но на самом деле Розов, рассказав о 20 часах жизни семьи Жарковых, показал, как рушится его мировоззрение. Пьеса вовсе не о выборе, не о любви, раздоре и трудностях взросления. Все это для Розова очень мелко. Она о Родине и о свободе, без которой не может быть ни творчества, ни любви, ни спортивных достижений, ни развития…
Драматург, классик советской литературы Виктор Розов прежде всего известен зрителю, как автор пьесы «Вечно живые», с постановки которой начинался ефремовский «Современник». Потом эта пьеса перекочевала на экраны, превратившись в легендарный фильм «Летят журавли» с Татьяной Самойловой и Алексеем Баталовым. Эта знаковая для мирового кинематографа лента, созданная в 1958 году, получила на кинофестивале в Каннах Золотую пальмовую ветвь.
Часть I. Виктор Розов написал «Вечно живые» во время Великой Отечественной войны, едва оправившись от тяжелого ранения. Она вобрала всю боль, вынесенную с поля боя и пережитую в госпитале. «…Многого я бы не узнал без войны. А надо ли знать?.. Надо, если это было. Без всего этого моя чернильница была бы пуста», - написал он позднее в книге воспоминаний.
Действие пьесы «С вечера до полудня» происходит в 1970-е годы. Уже повзрослело поколение, которые не видело войны, не знало голода и тяжелого труда послевоенных пятилеток. Ценности, которые для фронтовика Виктора Розова были незыблемыми – верность Родине, способность принести себя в жертву ради общего блага, бескорыстная преданность делу, уже не вдохновляют на подвиги и страдания. Мир изменился, с ним произошло что-то непонятное для фронтовика Розова, который подобно герою пьесы, стареющему писателю Андрею Тимофеевичу Жаркову, остался в другом измерении. Он всматривается в это новое, злится на него, силится вникнуть, но все напрасно. «Жизнь - она совершенно непостижима. Какие законы, отчего так, а почему не эдак, зачем?» - вопрошает писатель Жарков, беседуя со своим добрым другом Егорьевым. В центре событий, происходящих в пьесе, всего одна ночь и еще половина дня. За этот короткий срок раскручивается запутанный клубок взаимоотношений внутри семьи Жарковых.
Повествование начинается чтением отрывка из нового романа о героических буднях строителей светлого будущего. «Дожди, дожди! Они заливали котлованы, хлестали в лица строителям. Набухали не только ватники, штаны и рубахи – набухали глаза и души», - углубившись в страницы с печатными буквами, произносит Андрей Тимофеевич. А сын его Ким под монотонный голос отца засыпает в кресле. В прошлом Ким – спортивная звезда, а ныне – скромный тренер по легкой атлетике в Доме пионеров. Услышав храп, старик решает, что сын нарочно притворился, крепко обижается и уходит в свой кабинет, громко хлопнув дверью.
Три поколения одной семьи живут в замкнутом мире большой, по советским меркам, московской квартиры. За окном шумит город, сгорают во дворе старые деревянные дома, расчищая место для высотных новостроек. По ночам неподалеку в зоопарке ревут в клетках звери и пронзительно кричат птицы.
Как неспешно в этом доме течет время! Уже далеко за полночь, а никто и не думает спать. Писатель все читает и читает роман, инженер Егорьев терпеливо слушает, заезжий издалека гость – молодой ученый Лёва Груздев вспоминает школьные годы с дочерью Андрея Тимофеевича - Ниной. Когда-то много лет назад у них была любовь, но потом в горном походе девушка получила тяжелую травму, после которой так и не смогла полностью восстановиться. Она не здорова, одинока и несчастна. Он – полон энергии, сил, планов. Ким презирает Груздева за то, что тот бросил больную Нину в тяжелый момент ее жизни из-за чего она едва не покончила с собой. Честный и принципиальный Ким называет таких как Лёва – всадниками, за способность на пути к своей цели растоптать железными копытами кого угодно.
Очевидно, что Виктор Розов, создавая этот мир Жарковых, хочет быть на стороне Кима. Лёва Груздев в его понимании - классический карьерист, для которого близкие люди – это канат, привязавший огромный белоснежный лайнер к унылому причалу. «Ничто не должно держать людей за руки. Тем более так называемый дом со всей своей сложнейшей и тяжелейшей механикой…Еще пятьдесят, сто лет и семейный дом будут показывать в музее», - считает прагматик Лёва.
С момента создания пьесы прошло пятьдесят лет. В музее семью, конечно, пока не показывают, но число людей с жизненной философией Лёвы, с его стремлением к свободе, комфорту, развлечениям, интересной, хорошо оплачиваемой работе, прибавилось весьма значительно. Их называют сегодня успешными, им завидуют… Дом Жарковых, где все живут прошлым, все раздражены, недовольны с первой минуты вызывает у Лёвы отторжение. Но мест в гостинице нет, и он остается терпеть душевный дискомфорт.
В этом доме когда-то была гармония, которая, по словам хозяев, исчезла после смерти супруги Анатолия Трофимовича, и, если бы не сын Кима – шестнадцатилетний Альберт, то никакой семьи вовсе не было бы. Он - «луч света», он хорошо учится, наводит в квартире порядок, готовит, мирит рассорившихся домочадцев, помогает больной тетке, терпит тяжелый характер деда и вспыльчивого отца. В общем, не ребенок - ангел. И когда мать Альберта, которая много лет назад бросила семью, вышла замуж за дипломата и уехала за границу, зовет его в Лондон, Жарковых-старших охватывает ужас. Им не за что зацепиться в их настоящем, кроме как за любовь к Альберту. И прав «негодяй» Лева, тысячу раз прав, когда говорит о том, что невидимые нити, которые привязывают к любимым людям, как кандалы, стянут его, обездвижат, закроют навеки в стенах, где, по признанию Нины, живут все безалаберно.
В постсоветском пространстве творчество Виктора Розова многократно подвергалось критике за шаблонность подходов в решении драматургических задач, за «ходульность» персонажей и нравоучительность. И пьеса «От вечера до полудня» не исключение. Эту критику, при поверхностном рассмотрении материала, можно было бы назвать справедливой. Если бы не ряд обстоятельств: Розов жил в эпоху, когда о свободном выражении мысли не могло быть и речи. Цензура и самоцензура достигли в 70-е годы прошлого столетия в писательском творчестве пиковых показателей. К моменту создания пьесы Виктор Сергеевич Розов уже был лауреатом Государственной премии СССР, президентом Российской академии театрального искусства, членом Союза писателей СССР. По рангам того времени он достиг очень больших высот. И с этих позиций в стране, запертой в условиях жестких санкций за «железным занавесом», говорить о том, что жена бросила мужа и уехала из Москвы за границу, а потом еще и увезла туда сына с иностранным именем Альберт, само по себе было смело. Шаблонно, когда мальчик остался бы в этом полутемном царстве из сострадания к тетке, деду и отцу, зато сохранил бы верность Родине. Шаблонно, когда Жарков не сжег бы свою бездарную рукопись, а отнес в издательство, как это делали тысячи советских писателей – «строителей коммунизма». Шаблонно, если бы мама Альберта – Алла, представшая перед зрителем в финальной сцене, рассказала бы как плохо ей в Бразилии и Лондоне. А она яркая, красивая, стильная появилась и осветила квартиру, как прожектор. И жизнь у нее не безалаберная, а насыщенная. Для человека зарождающейся эпохи застоя обличенного всеми возможными государственными регалиями – это смело. Для писателя-фронтовика, пусть косвенно, через своего выдуманного героя Жаркова признаться, что его «чернильница» пуста – это мужественно.
…Тяжело, очень тяжело было Розову отпускать доброго, умного, красивого парня Альберта, ради которого он проливал кровь в страшном бою и умирал в госпитале, на «вражескую» территорию, где тот будет вспоминать ночные крики запертых в клетку зверей.
- Я зверей в зоопарке не люблю, - говорит Альберт при первой встрече с Груздевым, когда тот рассуждает, как хорошо было бы сходить по старой памяти посмотреть на зверушек. – И в цирке тоже. В них достоинства нет. Виляют хвостами и ждут своего куска мяса…
- Что поделаешь – неволя! - отвечает Лева.
Альберт продолжает: «Вот когда они кричат, особенно, знаете по утрам, часов в пять, когда просыпаются. Охают, стонут. Им, наверное, за ночь наснятся их джунгли, саванны, прерии и они ревут во все глотки. Вот крики эти я люблю. В них есть что-то жуткое, настоящее…Я ушел».
И он действительно ушел из этой клетки-квартиры, где остались раздражаться и вспоминать прошлое его любимые люди.
В продолжении статьи - почему Альберт не вернется