И вот, снова отступила весна. Сильный порывистый ветер наломал веток с деревьев. Небо беспросветно серое. Холодный дождь неприятно сыплет прямо в лицо. Зонт раскрывать бесполезно: хулиган ветрюга всенепременно его искорёжит и из рук вырвет. Ладно, ничего страшного, от остановки до «скорой» всего-то ничего, минутки три.
И вновь нашу страдалицу-машинку не починили. Так что, в очередной раз будем на «чужой» работать. А кстати, после случая с пьяным Дамиром, выяснилось, что фельдшер оформляла допуск водителей вообще без их осмотра. Просто не глядя ни на кого, делала записи в журнале и шлёпала штампики в путёвках. Объяснила это тем, что народу очень много и все её торопят. Говорит, мол, на их сознательность понадеялась. В общем, детский лепет, а не объяснения. Ну и больше не стала она подрабатывать. Сказала, что проще на лишние вызовы съездить, чем с ордой мужиков возиться. Да, предрейсовые и послерейсовые осмотры проводят наши фельдшеры выездных бригад, по внутреннему совместительству. Разумеется, не все подряд, а лишь те, кто прошёл соответствующее обучение в наркологии. На штатную же должность никого не сыщешь: не находится желающих работать с разрывом во времени.
Объявили врачебно-фельдшерскую конференцию. Началась она, как ни странно, с приятных моментов. Две телефонных благодарности поступили на фельдшеров. Ну хоть какой-то лучик света пробился сквозь сумрачные трудовые будни. После доклада старшего врача, слово взяла начмед Надежда Юрьевна:
- Коллеги, в очередной раз напоминаю вам, что никакие спазмолитики внутривенно не вводим! Только в мышцу! Иначе случится так, как вчера у фельдшера Кручинина. Сделал он больному с почечной коликой <Названия двух спазмолитиков>, на свою голову! Потом вызывал на себя БИТов: больной сознание потерял и давление упало чуть ли не по нулям. Еле в себя привели!
- Коллеги, если вопросов нет, всем спасибо! – подвёл итог главный.
Эх, где ты, былое времечко, когда на конференциях мы проводили клинические разборы и обменивались опытом? Видать, ушло всё это безвозвратно, утопло, канув в Лету.
А в новом-то телевизоре, оказывается, есть уйма всяческих каналов! Но, пожилой врач Токарев не дремал. Хотел он было, по своему обыкновению, переключить на новости, но мы все хором не позволили ему учинить безобразие.
- Нет уж, – говорю, – Александр Савелич, новости ты в своём смартфоне посмотришь.
- Дык у меня же не смартфон, а обычный кнопочный телефон!
- Значит, когда-нибудь в другой раз посмотришь. А вообще, не переживай, Савелич, если, не дай бог, что-то из ряда вон выходящее случится, то в неведении не останешься!
Забубнил он недовольно, но попытки оккупировать телевизор, прекратил. Вот и славненько! Посмотрели мы старую добрую французскую комедию с неподражаемым Пьером Ришаром, получив заряд положительных эмоций.
Надо же, времени уже начало десятого, но вызывать нас никто и не думает. Нет, это я не вслух. Публично такие слова не произносят, иначе спугнёшь своё счастье. Вот приехала фельдшерская бригада. Влад Сорокин и Миша Старостин, оба мрачнее тучи.
- Что стряслось, парни, отчего такие смурные?
- Да что… Дали больной живот у бабули семидесяти трёх лет. Ну приехали мы такие на расслабоне: а с чего напрягаться-то, нормальный же вызов? Короче, пощупал я ей живот, а она посмотрела на нас как-то загадочно и говорит: «Ой, мальчишки, а ведь я сейчас умру!». И что вы думаете? Взяла и умерла.
- Это как, вот прямо сразу, что ли?
- Да, прямо сразу. Асистолия. И всё, что ни делали, совершенно бесполезно. Ну а муж её, как взбесился, попытался на нас в драку кинуться. «Вы её угробили!» - кричит. Но ведь мы же ничего ещё и сделать-то не успели!
- Ребят, не сердитесь и не осуждайте его. Просто у него такая реакция на потерю близкого человека. У всех по-разному это проявляется. Одни рыдают, другие в ступор погружаются, ну а в вашем случае – агрессию выплёскивают.
- Да это понятно, но всё равно неприятно…
А вот и первый вызовок прилетел: в райотделе полиции психоз у мужчины тридцати шести лет.
В шумной и людной дежурной части, старлей рассказал:
- Он сам к нам прибежал, в трусах куртке и тапочках. Начал какую-то дурь нести, что-то про наркотики, что его кто-то преследует. Мы досмотрели его, ничего криминального при нём нет. «Белка», что ли накрыла? Вон, слышите, как орёт?
Да уж, такие оглушительные вопли и не захочешь, а услышишь. Их источником был коренастый мужичок с небритой одутловатой физиономией.
- Так, уважаемый, всё, успокаивайся, давай побеседуем!
- А вы кто? Со второго этажа, что ли? – хрипло спросил он, глядя на нас замутнённым взором.
- Нет, мы с крыши прилетели. Карлсоны мы.
На лице господина ярко проступил, извините за выражение, когнитивный диссонанс. Ну ладно, хоть орать прекратил.
- Ну так что, любезный, рассказывай, что случилось-приключилось? Зачем ты сюда пришёл в таком интересном виде?
- Я наркотики перевожу через границу, мне их Людмила Ивановна даёт! У меня пять килограммов <название наиболее распространённого наркотика>!
- Молодец, мы гордимся тобой! А зачем же ты в отдел полиции пришёл? Явку с повинной писать?
- Какую явку? Меня менты и фээсбэшники «пасут»! Они двух киллеров наняли!
- О как! А зачем же ты в полицию-то пришёл, если тебя «пасут», господин контрабандист?
- А при чём тут полиция?
- Ну а где ты сейчас находишься?
- Дома у Людмилы Ивановны, на улице Куйбышева!
- То есть, у неё дома есть специальная гостевая клетка?
- А при чём тут клетка?
- Всё, ладно, проехали. Лучше поделись секретом, что ты употребляешь? Мы тоже хотим.
- Ничего. Ну выпиваю иногда, а чё такого-то?
- Когда выпивал последний раз?
- Давно. Позавчера.
- Поехали в больничку!
- А зачем?
- Лечиться.
- Да ну <на фиг>!
- Не, дружище, «Поехали в больничку» – это не предложение, а приказ. Всё, давай, выходи, прощайся с дядями полицейскими и поедем с богом!
- Ааааа!!! – громко заорал он и намертво вцепился в клетку.
Отрывали мы его всем миром, прям, как в сказке про репку: тянут-потянут, вытянуть не могут. Ладно, с грехом пополам, оторвали. И тут выяснилась интересная деталь: оказалось, что полицейские не смогут его сопровождать. А это значит, что и наручники на него надеть нельзя. Ну что ж делать, пришлось нашими вязками фиксировать. В машину кое-как затащили и на носилки уложили. И, как ни странно, утихомирился он. Всю дорогу спокойно лежал, но, правда, не спал. А в наркологии, про наркотики больше не вспоминал. Только утверждал, что вон там, за той дверью, его ждут. И угадайте, кто? Прааавильно, Людмила Ивановна!
И ещё вызов дали: ОНМК под вопросом у женщины тридцати четырёх лет. Странно, конечно: инсульт в таком молодом возрасте. Хотя, по нынешним-то временам, ничему не приходится удивляться.
Встретил нас крайне встревоженный муж больной, который заполошно выпалил:
- Идите быстрей, её парализовало!
Больная, симпатичная молодая женщина с заплаканным лицом, лежала в кровати поверх одеяла.
- Помогите, пожалуйста, у меня ноги ничего не чувствуют, как ватные! У меня, наверное, инсульт!
«Ну нет, – думаю, – не похожа ты, моя красавица, на инсультницу». Нет ни общемозговой, ни очаговой симптоматики. Зато есть одна замечательная деталь: чувствительность в ногах потеряна по типу «чулок». Это означает, что имеется очень чёткая граница чуть выше колен.
- Скажите, пожалуйста, а как вы до кровати добрались?
- Меня муж привёл.
- То есть, привёл, а не принёс, верно?
- Ну да.
- А чувствительность пропала сразу или постепенно?
- Нет, прямо сразу. Я на кухне была и вдруг чувствую, что ноги у меня стали, как чужие. Я собиралась к маме ехать, она у меня приболела.
- Какие-то хронические заболевания есть?
- Есть. Вегетососудистая дистония, пиелонефрит, гастрит.
Вот теперь всё, как говорится, срослось. Имеем мы конверсионное расстройство, которое раньше называлось проще: истерия. Точнее сказать, у нашей больной было лишь одно из великого множества проявлений этой бяки. А первопричина заключалась в том, что предстояло ей к больной маме ехать. И была эта необходимость для неё тяжкой обузой. Но при этом совесть категорически не позволяла ей осознать подобное кощунство. Вот тогда-то, психика пришла на помощь и превратила нежелание ехать к маме в физический недуг. Нет, больная не симулировала. У неё действительно была нарушена чувствительность. Только вина лежала не на органическом поражении нервной системы, а на патологических психических процессах.
Объяснил я больной ситуацию, разумеется, в корректной форме. Ну и рекомендовал обратиться к психотерапевту, желательно, в частный медцентр.
Обязательно предостерегу вас, уважаемые читатели, от самодиагностики. Категорически недопустимо любые нарушения чувствительности, списывать на истерию. Диагноз выставляется только после осмотра, сбора анамнеза и проведения клинического обследования.
Следующий вызов прилетел: аритмия у женщины шестидесяти шести лет. Ну вот как тут не согрешить и не выругаться нецензурно? За каким лешим, спрашивается, давать такие вызовы психиатрической бригаде? Нет, сейчас по рации Надежде скажу.
- Центральная!
- На приёме!
- Надежда, это шестая. Скажи, а зачем ты мне дала аритмию?
- Ой, ну Юрий Иваныч, этот вызов у меня завис, а вы – самая ближайшая бригада! Там же ничего страшного нет, обычная мерцалка!
- Ну ладно, если так.
Да, Надежда оказалась права: у больной действительно оказалась банальная «мерцалка» - сленговое название мерцательной аритмии. Хотя, оно является устаревшим. Теперь это безобразие называется «фибрилляция предсердий». Это означает, что предсердия сокращаются нескоординированно и хаотично, независимо от желудочков.
Больная оказалась профессиональной «мерцальщицей», то есть подобные пароксизмы возникали много раз и всегда их купировали «скорые» на дому. Вот и нас она слёзно просила об этом. Но, к сожалению, я был вынужден ей отказать. Ведь если что-то пошло бы не так, то врач-психиатр, взявшийся восстанавливать ритм, был бы, мягко говоря, не понят. А потому, свезли мы её в кардиодиспансер, по сути, превратившись в банальных извозчиков.
Вот и обед разрешили. Ну что ж, с удовольствием едем! Но, удовольствие мигом улетучилось, когда обед отменили и дали сбитого пешехода семидесяти восьми лет. А вот тут и не поспоришь: ДТП совсем близко от нас.
Приехали буквально через пару минут. Выяснилось, что пожилой человек с палочкой, пытался перебежать проезжую часть в неположенном месте. Ну вот как так-то? Ведь вроде бы совершенно несовместимы понятия «пожилой с палочкой» и «перебежать в неположенном месте»?
Пострадавший в сознании, но оглушён и заторможен. Ладно, сначала в машину загрузим и там уже посмотрим.
Так, ну что тут у бедолаги? А у него всё очень невесело. Из всего, что было видно невооружённым взглядом, уверенно складывалась сочетанная травма. Перелом основания черепа под вопросом, закрытый внутрисуставной перелом правого коленного сустава, закрытый перелом лучевой и локтевой костей левого предплечья. Травматический шок 1 степени. И кстати сказать, лично мне не дано понять, почему в меддокументации, простые человеческие руки и ноги, мы должны обзывать какими-то непонятными «конечностями»?
А далее, после обезболивания и оказания прочей помощи, произошла мрачно-зловещая сцена. Пострадавший поманил меня скрюченным пальцем. Терзаемый нехорошим предчувствием, я склонился над ним.
- Что, Анатолий Василич?
- Где моя палка? – прохрипел он.
- Василич, дружище, ну её на <фиг>! – проникновенно ответил я. – Тебе сейчас о другом нужно думать!
- Так ведь жалко палку-то!
Но эти слова я оставил без ответа. И умчали мы Василича в отделение сочетанной травмы на долгое-предолгое лечение.
Всё-таки приехали мы на Центр. Пообедали, чайку крепенького накатили, дозу никотина приняли, ну и на боковую залегли. А нет, не сразу залегли. Сходили сначала, извиняюсь, в женскую комнату отдыха. Но не с какими-то непотребными целями, а посмотреть мужскую парфюмерию. Этим товаром наша фельдшер Наталья Филимонова торгует. Цены, конечно, дешёвые, можно сказать, несерьёзные, но зато и запахи соответствующие. Нет уж, такое мне и задаром не нужно.
Вызвали около четырёх. Поедем на психоз к восемнадцатилетней девушке.
Встретила нас дама, настроенная крайне воинственно.
- Так, вы зачем приехали? Кто вас вызвал? – гневно спросила она.
- К Екатерине Малышевой. А вы ей кем приходитесь?
- Я – её бабушка. А вы, психиатры чёртовы, всю жизнь ей испоганили! Девчонку на учёт поставили, таблетками запичкали, закололи! Оставьте вы её в покое!
- Но ведь Катя сама нас вызвала, мы же не по своей инициативе приехали.
- А вы не идите у неё на поводу! Давайте, уезжайте отсюда!
- Нет, мы никуда не уедем. А если будете нам мешать, то вызовем полицию.
После этих слов, госпожа умерила свой пыл и нас пропустила.
Больная плакала, сидя на кровати. Невысокая, худенькая, одетая в голубой фланелевый халат, она являла собой абсолютную беззащитность.
- Здравствуй, Катюш, что случилось?
- Мне бабушка не даёт пить таблетки…
- И правильно! И не дам! Ты посмотри, в кого ты превратилась с этими таблетками! – закричала бабушка.
- Так, уважаемая, если я ещё хоть слово от вас услышу, то уже точно вызову полицию и сдам вас к такой-то матери! – рявкнул я. – Выйдите из комнаты! Быстро!
Удивительно, но послушалась она, вышла, бормоча что-то недовольное.
- Ну что, Катюш, вот теперь, спокойно рассказывай, что случилось?
- За мной опять следят и опять «голоса» появились. Это потому, что я таблетки пить перестала.
- А кто следит?
- Да я не знаю точно. Какие-то злые люди.
- Ты их видишь?
- Нет, не вижу. Я просто чувствую, что они есть, они постоянно рядом со мной.
- Ну а «голоса» откуда слышатся?
- Один из головы, второй из живота. А можно я не буду рассказывать, что они мне говорят? Иначе мне очень страшно.
- Конечно можно, Катюш. В больницу согласна поехать?
- Да, согласна, ведь я же для этого вас и вызвала.
На прощание, бабушка разразилась громкими проклятьями в наш адрес. Ну и ладно, впервой, что ли? Выставил я Катерине галлюцинаторно-параноидный синдром. В данном случае, первопричиной выступает шизофренический процесс. Вот только диагностировать его на догоспитальном этапе, мы не вправе. К сожалению, Катин прогноз, на мой взгляд, неблагоприятен. Во-первых, уже сейчас есть тревожные признаки формирующегося дефекта личности. А во-вторых, бабушка вновь начнёт препятствовать её лечению.
Только освободился и сразу же ещё вызов подкинули. Поедем на психоз к женщине тридцати четырёх лет. Нда, что-то сегодня психоз за психозом. Хотя, впрочем, как и в предыдущие смены.
Встретили нас её родители, возмущению которых, не было предела.
- Слушайте, да в конце концов, найдётся на неё какая-то управа или нет?! – гневно спросил отец. – Молодая, здоровая баба сидит у нас на шее! Нигде не работает, пьянствует, скандалит, у нас деньги требует! Сегодня мать толкнула, меня по ноге пнула!
- А меня она вообще уже ни во что не ставит! – сказала мама. – Я для неё только как кошелёк и как прислуга! Заберите её, полечите от пьянства!
- К сожалению, забирать алкоголиков на принудительное лечение, мы не вправе.
- И что же нам теперь делать?
- Искренне вам сочувствую, но в этой ситуации не поможет никто. В былые времена, таких отправляли в ЛТП на срок до двух лет. Теперь же, все алкоголики и тунеядцы являются неприкосновенными господами. Их права и свободы намного ценнее, чем наши с вами. Так что, единственный вариант – уговаривать её на добровольное лечение у нарколога.
Вот на такой минорной ноте мы и закончили тот вызов.
Ну а теперь поедем на остановку общественного транспорта. Там нас дожидается избитая женщина тридцати двух лет. Хм, как-то странно: время ещё не позднее, место людное. Кому пришло в голову избивать там человека? Ладно, сейчас всё выясним.
Пострадавшая выглядела весьма печально: оба глаза заплыли от кровоподтёков, нос распух, светлая куртка в крови.
- Здравствуйте! Что с вами случилось? Кто вас так?
- Я стояла и по телефону разговаривала. А он вдруг подскочил ко мне и заорал: «Ты, такая-сякая, у себя дома, что ли?! Ща я тебе этот телефон в <попу> засуну!». И сразу стал меня по лицу бить. Кулаком. Потом сел в троллейбус и уехал.
- Что вас сейчас беспокоит?
- Тошнит, голова болит и всё вокруг какое-то плавающее.
Всё понятно. Закрытая черепно-мозговая травма – сотрясение головного мозга. Перелом костей носа. Параорбитальные гематомы. Хотя нет, непонятно главное: откуда, из каких мест, берутся такие псевдомужчины? Ну а как ещё можно назвать существо, способное нападать лишь на заведомо более слабых? Нет, оно, конечно же, заслужило более ёмкого определения. Вот только не вправе я здесь такие слова употреблять. Даже если допустить, что тот «мужчина» был психически нездоров, то опять-таки, почему он не выместил злобу на каком-нибудь крепком парне? В общем, этот случай один из немногих, когда сообщение в полицию я передавал по зову сердца.
Поводом к следующему вызову было «человеку плохо, причина неизвестна» к даме пятидесяти лет. В примечании добавлена пикантная деталь: алкогольное опьянение. А это значит, что ничего неизвестного здесь нет. Кстати, находилась госпожа не где-нибудь, а в библиотеке. Чудны дела твои, господи…
Да, вызывавший, к сожалению, не обманул. Виновница торжества сидела на банкетке в «предбаннике». Видавшее виды болоньевое пальто, взлохмаченные пегие волосы, худое лицо, измождённое алкоголем, кривой нос, синяк под глазом.
- Здравствуйте, уважаемая! Чего сидим, кого ждём?
- Гыыы! – ответила она и расплылась в довольной улыбке, показав одинокий передний зуб.
- Ах ты моя чаровница! Ну что, пойдём в машинку и поедем баиньки!
В ответ, госпожа протянула ко мне руки и вытянула губы трубочкой.
- Нет-нет, не надо, я стесняюсь!
В общем, свезли мы её в вытрезвитель. В данном случае напомню, что в нашем городе мы называем вытрезвителем «Пункт помощи лицам, находящимся в состоянии алкогольного опьянения и утратившим способность самостоятельно передвигаться».
И вот на этом, закончилась моя сокращённая полставочная сменка.
А на следующий день, только приехали на дачу и хотели было переодеваться, как пожаловал друг-сосед Фёдор. По многолетней традиции, сей почтенный джентльмен был слегка выбрит и до синевы пьян. Вместо приветствия, он исполнил замечательный куплет:
Мир, в котором я живу,
Называется запой.
Хочешь, я тебя с собой возьму,
Хочешь, поделюсь с тобой!
Моя Ирина мгновенно приняла воинственный вид:
- Я те возьму! Я те поделюсь! Ишь ты, змей-искуситель выискался!
- Ира, я не искушаю, а хочу сказать непреложную истину. Если мы с Иванычем немедленно не выпьем за встречу, то весь дачный сезон окажется испорченным!
- Ты в предсказатели подался, что ли?
- Нет, Ира, это не предсказание. Просто я рассуждаю с высоты прожитых лет, опираясь на свой богатый жизненный опыт.
Да, когда Фёдор находится в состоянии ощутимого изумления, речь его завсегда становится весьма цветистой. А вот когда он до безобразия трезв, то и двух слов связать не может. Видимо осознавая этот недостаток и стесняясь его, Фёдор неустанно поддерживает содержание алкоголя в организме на должном уровне.
- Ладно, пейте, но только здесь и не больше чем ноль пять на двоих! – сдалась Ирина.
- Конечно, Ириша, об чём речь! Ты же знаешь, что мы с Иванычем всегда выпиваем культурно!
- Так, Федя, ты уж давай не наглей! А то я не помню, как вы безобразничали!
В общем, хорошо мы с Фёдором посидели, приятственно и душевно, безо всяких непотребств и последующего абстинентного синдрома. «Ведь можешь, когда захочешь!» - одобрительно сказала мне супруга.
Все фамилии, имена, отчества, изменены.