Эта тетя Валя, она жить не могла без того, чтоб не поругаться со своей невесткой! День для нее проходил зря, если не поскубутся они как две собаки с соседних дворов, хотя и жили женщины в разных домах, и даже на разных улицах. Но выходила тетя Валя каждое божье утро за калитку, и, куда бы не лежал путь ее старых натруженных ног – в магазин, на почту, на базар в другой стороне города – первым делом направляла она стопы свои намозоленные на соседнюю улицу, где жили сын ее любимый с ненавистной невесткой, подходила к забору их дома, стучала палкой в окно и кричала – «Надюха, выходи!»
Надюха, тоже жадная до общения, охотно откликалась на призыв свекровки, гавкались они минут десять и расходились, удовлетворенные позитивным началом дня.
Жили они тогда в Кривом Роге, тетя Валя и сын ее Петька с Надюхой, а дочка тети Валина, Лерочка, ездила с мужем по Союзу в поисках достойных заработков, после нескольких лет мытарств остановились в столице (ну а где еще искать лучшей доли?) и там вроде обосновались надолго. Отношение мамино к Лерочке выражалось словами «Слава богу, все есть у дочки! Благополучно жизнь сложилась!», а сколько здоровья и сил было положено на это благополучие, тетю Валю тревожило не особо. Петька же, сыночек, какой-то был незадачливый, леноватый, неподъемный, всем недовольный, но о любимом сыне стеналось – «У Петеньки сейчас очень сложный период! Ему так тяжело!» Поэтому и помогала мать ему всю жизнь, и поддерживала, и с Надькой ругалась, чтобы не обижала эта грубая несносная женщина сыночка ее…
И даже когда все развалилось, когда вдруг почти все их родственники оказались иностранцами, даже тогда их размеренная криворожская жизнь, тихая, зеленая, вишнево-абрикосовая и розово-томатная, не приносила им особых хлопот. Пока не захотелось вдруг Петеньке в Россию, быть к родным поближе, говорить на русском…
Позвонил двоюродному брату, Мишке, повелел – «Сделай нам гражданство российское, ты же юрист!» Тот лишь заржал в ответ – «Я пока еще не президент, указами «За особые заслуги» гражданство не раздаю!»
Пришлось переезжать на обычных условиях, а для этого нужны были деньги. Дом, в котором жили Петя с Надюхой, оказался в собственности Надюхиной матери, женщины еще более склочной и злобной, чем тетя Валя. Продавать жилище она наотрез отказалась, и сын слезно пообещал своей матери – «Мама, я тебя заберу, честное слово! Вот приеду, обустроюсь, и ты переберешься к нам! Только помоги с деньгами!»
Конечно, мама помогла! Продала дом, перекрестила на дорожку Петьку с Надюхой, и направилась с котомочкой к соседям, пожить пару недель, пока сыночек какой-никакой домик в России не прикупит. Но недолго соседи радовались такой постоялице, потому как по дороге на базар упала неловко тетя Валя и сломала шейку бедра. Пока в больнице отлежала, пока чуть в себя пришла, костылями старыми обзавелась (отошла в мир иной их прежняя хозяйка), выписываться оказалось некуда. Петя пока не мог ее принять, условия его проживания не позволяли принять к себе старую больную женщину…
Тетя Валя села в поезд и двинулась в Москву, в желании порадовать своим приездом старшую дочь – «Лерочка, я поживу у тебя, к Пете не поеду, ему сейчас так трудно… Дом - развалюха, работы хорошей нет, Надька пилит постоянно!»
Лера только глазами хлопала и молча рот отрывала как рыба, потом продышалась – «Мама, мало того, что ты никогда мне ничем не помогала, я у тебя как отрезанный ломоть была, ты для Петьки жила всю жизнь, мало того, что ты дом продала и все деньги ему отдала, со мной копейкой не поделилась, так ты еще и жить ко мне приехала? В нашу однушку, пусть и в центре? Нас здесь четверо, на головах друг у друга сидим, ты хочешь здесь остаться? Костыликами грюкать по ночам? Да мне даже постелить тебе негде, мама!»
Через месяц приобрели две новые трости, погрузили тетю Валю в зеленый вагон и отправили в Брянск. С наилучшими пожеланиями здоровья и сердечными приветами Петру с Надюхой. Дыхание у тети Вали перехватило где-то на середине пути, и сердце бешено билось в горле, взгляд остановился на прилипшей снаружи к окну белой бабочке, произнести ничего не могла, только палкой стучала по полу…