Гостю Кавказа, приехавшему в Армению из нашей необъятной Страны Рек, к подобному не привыкать: "тот берег" за вечно стоящим в пробках мостом - такая же привычная часть российских городов, как замена трамвая маршруткой.
Логистически армянский Алаверди более всего напоминает ярославский Тутаев, стоящий на двух берегах Волги, но лишённый моста, и то, что преграда здесь сухая да поставленная ребром - это только выглядит непривычно. Два яруса Алаверди, разнесённых по высоте на 300 метров, соединяет серпантин, начинающийся около центра, и по нему с 8 до 18 часов раз в полчаса ходит местный "паром" - забитая до отказа маршрутка:
В тех странах, где горы привычнее равнин, скорее всего сам город рос бы вверх вдоль серпантина, с кварталами между его петель. Но градостроители Страны Великих Равнин даже здесь, посреди гор, решили строить на ровном. Тем более что ровные места тут правда есть: вырезав в хребтах Малого Кавказа изрядной глубины каньон, река Дебед оставила множество небольших, полностью изолированных друг от друга, но совершенно плоских "балконов", висящих в сотнях метров над дном.
На эти "балконах" находилось место и полям, а потому испокон веков на них стояли древние армянские сёла - как Ахпат, Санаин или Одзун в перспективе долины:
Дно каньона люди стали обживать лишь в конце 19 века, когда французские инвесторы заложили медные рудники (1887), а вдоль них прошла Тифлис-Карсская железная дорога (1899). Та попытка освоить местные руды была далеко не первой - основателями Алаверди считаются греки из горняцкого Гюмюшхане, приглашённые в 1770 году грузинским царём Ираклием II поднимать металлургию.
Но лишь к середине ХХ века городу в щели каньона сделалось тесно. Выход на плато начался в 1962 году, когда был принят очередной генплан Алаверди, а кульминацией его стал запуск в 1977 году канатной дороги - обе её станции я показывал отдельно (ссылка в конце поста), но стоит она уже 4-й год.
Мы же покинули маршрутку, едва выйдя на плато, да побрели вдоль него. Навстречу маршрутке откуда-то сверху прикатил вот такой агрегат, на классификацию которого моих познаний не хватает:
Верхний Алаверди - это действительно "тот берег". Изнанка и без того не самого весёлого города, за постсоветскую эпоху ужавшегося почти вдвое, с 25 до 13 тысяч жителей. Если нижние районы тянут скорее на "депрессивный моногород" с тем особым мрачным духом 1990-х, когда враз оставшийся безработным народ не знает, как с этим жить, то в верхних районах больше от "города-пизрака", как в Казахстане или на Северах - вплоть до глазниц пустых окон в многоэтажках:
И кто-то держит во дворах кур, а на кадре выше можно заметить роющуюся в помойке лошадь:
Всё это особенно контрастирует с прогрессивной архитектурой последних лет Советского Союза:
Центр Верхнего Алаверди - площадь у заброшенной гостиницы "Дебед":
Среди нескольких "недо-центров" Алаверди она выполняет роль Театральной - внизу просто не нашлось бы ровного места для здоровенного ДК:
Эта площадь - конечная остановка маршруток, и не удивлюсь, если с заходом Солнца их водители оборачиваются в таксистов - "паром" ходит только до 18 вечера, а частники берут с пассажиров, кажется, 2000 драм (около 300 рублей) за спуск и 2500 за подъём.
Здесь же, однако, на одной из прилегающих к площади улиц, обнаружилось самое приличное в Алаверди кафе, причём с европейской кухней и совершенно не туристическое - при нас в нём исправно сиживали компании местной молодёжи.
Что интересно, к краю "балкона" Санаинского плато можно подойти, фактически, лишь у верхней станции канатной дороги, а в основном вдоль крайней улицы тянется забор, за которым ещё сотня метров незастроенного пространства. Причём - явно разбитого на участки, где растёт, однако, в основном бурьян. Единственным исключением оказалась вот такая вот чудо-площадка с бесплатным вай-фаем на сгибе улицы:
На цветах у которой вился толстый пушистый бражник - помнится, увидев такого впервые, в Киргизии в 2013 году, я принял его за колибри:
Но в общем из мрачных кварталов Верхнего Алаалди ("бог взял" - это название куда уместнее здесь, чем Алаверди - "бог дал") откровенно приятно выйти на солнечные ветреные луга:
Где пастораль всё равно...
...продолжает соседствовать с трэшем: