— Слава, там Крапивину из третьей плохо. Подойди. Очень срочно!
Ну вот, опять не поспал. Почему-то именно в моё дежурство что-нибудь случается. Но я не жалуюсь, нет. Мне нравится моя работа. Я её очень люблю. И выбирал я эту профессию не умом, а сердцем. Да, я думаю, мне от рождения было суждено стать врачом.
Да, я не представился, я Слава. Вообще-то, моё полное имя Святослав. Но меня называют кто как. И Станислав, и Владислав, и Ярослав, но чаще просто Слава. Этим именем нарекла меня мама. Рассказывала, что в ту ночь когда я родился, ей приснился сон. И старец во сне подсказал моё имя. Ещё он сказал, что я избранный, буду обладать даром и лечить людей. Имя она мне дала, но вот в дар какой-то особый до поры, до времени не верила. Считала, что я буду просто врачом.
Я работаю, как вы уже поняли, врачом. Врачом-педиатром в детской клинической больнице. И ещё на полставки неанатологом подрабатываю в роддоме.
Я очень люблю свою работу и своих маленьких пациентов.
Ещё в возрасте лет пяти я понял, что могу видеть то, что другие не могут. Я видел болезнь. У первой у кого увидел болезнь и сказал, была моя бабушка. Но она тогда отмахнулась, посчитав, что всё придумываю. Но я явно видел у неё в голове какое-то чёрное пятно. Оно пульсировало. Чуть позже у неё обнаружили рак мозга и её не стало. Конечно, про рак я узнал чуть позже. Но тогда, в возрасте пяти лет я понял, что вижу болезнь. Научился это контролировать и видеть только тогда, когда захочу. Мама мне сказала, чтобы никому не говорил о том, что вижу. Тогда же она и объяснила мне, что далеко не все могут видеть болезнь. Ди и вообще в нашем обществе о таких вещах лучше помалкивать. Вот я и молчал. Иногда видел болезни у своих одноклассников, иногда у учителей. Но рассказывал только своей маме. А когда мне было лет пятнадцать, я узнал, что могу не только видеть, но и забирать. Заношу руку, и болезнь испаряется. Правда мне потом плохо становится. Чем темнее болезнь, тем мне хуже. И контролировать этот процесс я не могу.
Лишь учась в меде я узнал названия всем этим болезням. Сейчас мне не нужен ни рентген, ни томограф, я просто глядя на пациента могу поставить диагноз. Конечно, я при необходимости назначаю и анализы, и рентгены, но это скорее для своих коллег. А ещё я могу видеть прошлое и будущее. Но для этого мне нужно взять человека за руку. Об этом я узнал совсем недавно и не совсем понимаю, как этим пользоваться.
В общем, в свои двадцать семь лет, я имею профессию врача и дар лечить людей.
Почему я выбрал именно педиатрию? Да потому что ни для кого не секрет, у детей нет такого букета болезней, как у взрослых. Я могу спокойно до них дотрагиваться, без боязни "прихватить" что-то лишнее. Да и взрослый может объяснить, что его беспокоит, ребёнок нет. Детям мои способности нужнее. И да, к своим способностям я прибегаю только в крайнем случае.
Я бегу по коридору. Вот третья палата. Мальчик лет пяти, лежит на кровати и задыхается. Лицо красное как свёкла. Отёк Квинке? Ну что же, надо помогать.
Быстрые, чёткие инструкции, каталка, везём его в реанимацию. Ещё нужно выяснить на что такая реакция. А то завтра сначала главврач, потом его родители стружку с меня снимут. Ну или в другом порядке.
— Историю болезни мне и лист назначений. И ещё проверьте его тумбочку. Родителям я сам позвоню.
Я вздохнул. Это самое сложное. Нужно подобрать правильные слова, чтобы и не напугать их, и выяснить наличие аллергии на что-нибудь.
Как я и думал, крик, шум, много лишних и даже обидных слов. Подождал, пока выговорятся. Я их понимаю. Не знаю, как бы я реагировал, если бы мне позвонили среди ночи из больницы, где лежит мой ребёнок и сказали, что у него случился острый приступ.
— Я повторю вопрос, у вашего ребёнка есть на что-нибудь аллергия?
— Я же говорила, нет аллергии на лекарства! — кричит мама мне в трубку.
Снова вздыхаю.
— Я спрашиваю про другие виды аллергии. Орехи. Ягоды. Пыльца. Пыль в конце концов.
На том конце провода тишина. Видать обдумывает. Мне даже показалось, что я слышу, как крутятся шестерёнки в её голове.
— На апельсины.
Ну слава Богу, разродилась!
— Хорошо. Понятно. Спасибо, будем выяснять. До свидания.
— Оу-оу-оу, доктор, мы сейчас приедем! — это кричит запыхавшийся папа. Видимо штаны всё это время натягивал.
— Не вижу смысла. Мальчик сейчас в реанимации, туда вас не пустят. Утром его переведут обратно в палату, тогда и приезжайте. Спокойной ночи.
Значит апельсины.... Где же ты, малец, взял апельсины в больнице? Это строго запрещённый фрукт в нашем отделении!
Пойду, попробую посмотреть, вдруг увижу, откуда взялись апельсины. У меня пока не всегда получается "видеть".
Мальчику уже лучше. Он спит. Отёк спал. Остались только небольшие покраснения под глазами. Я взял его за руку и сосредоточился.
Ребята укладываются спать. Самый старший раздаёт конфеты. Надо будет прошерстить его тумбочку.
— На, Тоха, это правда не шоколадные, но тоже вкусные. Жевательные. Мне батя сегодня притаранил целый мешок!
Лучше бы яблок принёс...
Мальчишка взял три конфетки. Одну съел сразу, две положил под подушку. Видимо ночью съел остальные. Надо посмотреть состав этих конфет...
Я прошёл в палату и поднял его подушку. Ага. Вот они, фантики. Положил их к себе в карман.
Теперь можно снова попытаться уснуть.
Сегодня явно не мой день...то есть ночь! Только начал проваливаться в сон.
— Слава, там скорая. Ребёнок с температурой.
— Почему к нам, а не в инфекцию?
— У него там то ли кашель, то ли ещё что.
— Понятно. Иду.
Встал, потёр ладонями глаза.
Ребёнок. Так бы и сказала, что грудничок, трёхмесячный. Мама с зарёванными глазами.
— Доктор! Он так тяжело дышит! Ему плохо! Помогите!
Да вижу я что ему плохо. Не надо так кричать. Смотрю. Ого! Двухсторонняя пневмония! И где же вас так угораздило то, мамаша!
— Давно болеет?
— Месяц уже. Горлышко было красное. Потом кашлять начал...
— Чем лечили?
Перечисляет. Пока перечисляет, я осматриваю ребёнка. Создаётся впечатление, что его вообще не лечили!
— Почему врач не назначила антибиотик?
— Она назначила. Только я не давала. Разве Вы не знаете, что это вредно?!
В этом месте должен был стоять смайлик рука-лицо. В такие моменты мне хочется убить таких горе-мамаш.
Температура 39,3. Плохо. Даю распоряжение сделать укольчик. Мама на грани истерики. Я провожу рукой над мальчиком, он успокаивается. Вижу, что жар потихоньку спадает.
— Определите их в бокс под наблюдение.
Теперь можно снова попробовать уснуть. Мне ещё днём работать.
Отработаю смену, получу люлей от главного за отёк и ещё за что-нибудь до кучи, и пойду домой. Мама ещё два года назад познакомилась с мужчиной и переехала к нему. Ну и, наверное, она счастлива с ним. А я живу в нашей с ней квартире пока один. Пока я ещё не встретил ту единственную, от которой буду сходить с ума. Приготовлю себе незамысловатый ужин, завалюсь на диван перед телевизором и даже, может быть, целых минут пятнадцать что-нибудь посмотрю.
А с утра у меня будет дежурство в роддоме.