Пережив потерю, мы обретаем опыт преодоления. Каждая вдова может не только рассказать, как она справлялась или не справлялась горем, она может по-настоящему понять, что чувствуют такие же, как она. А значит, разделить с ними горе и поддержать.
Поделиться опытом
Опыт преодоления — не только личные переживания, это часто и опыт общения в группах, чатах, работа с психологом, изучение полезных книг. Он дополняется опытом вытаскивания себя, как Мюнгхаузен, за волосы из беспросветного мрака… Обогащается очень разным поведением окружающих, от реальной помощи до обесценивания и даже осуждения.
И вот весь этот багаж, эта копилка с глубоким пониманием трагедии потери по мере нашего восстановления начинает нас немного распирать, как бы подталкивать… к действиям, к тому, чтобы поделиться знаниями, помочь тем, кто в начале пути.
А если нами получена помощь эффективная и безвозмездная, то распирает еще и чувство благодарности. Как мне была такая помощь оказана, я писала, и рассказывала о фонде помощи вдовам.
Помочь
В общем, мне захотелось (даже не захотелось, а просто я иначе не могла) помогать другим. В итоге постепенно появилось несколько направлений:
- этот канал, где я стараюсь поддержать женщин в их горе;
- рассказываю о фонде помощи вдовам «Словом и делом», чтобы они могли получить профессиональную помощь;
- перечисляю доход с канала в этот Фонд;
- стала куратором групп самопомощи и провела несколько встреч.
Вроде бы достаточно… Но вот какая штука — когда я узнаю, что у кого-то из моего окружения случилось горе, мне хочется броситься на помощь… Не в прямом смысле побежать, но сделать что-то — позвонить, поговорить, сказать, что понимаю, сопереживаю, что есть жизнь и после смерти мужа… Прямо очень хочется… Чтобы не отчаивались, не думали о том, чтобы умереть самим.
И я так делала. Звонила или разговаривала лично, говорила, что понимаю ее чувства, что готова выслушать, что я рядом, что я знаю, где могут помочь, если самой — никак… Аккуратно говорила, конечно, понимая ранимость человека.
Натыкалась на разные реакции — от искренней благодарности за неравнодушие до холодного ответа: «да, но я как-то спокойна...» (Такая спокойная была всего одна, но может, просто не захотела открываться или не была готова...)
Это называется — помощь без запроса. И это в принципе — неправильно. Но я вот думаю — а может человек в таком состоянии понять, что он должен попросить оказать ему внимание??? Сделать запрос. Как? Кому?
Где искать поддержку и как узнать, что кто-то хочет и готов ее оказать?
Да не может он. Точнее, она. Прекрасно помню себя — голова не соображает, сил никаких, слезы и нескончаемая боль…
Мне было бы приятно знать, что есть кто-то, кто готов меня слушать и ответит на звонок, если я захочу поговорить… Позвонила бы я? Не знаю. Может, и да.
Личные границы
Сейчас много пишут о личных границах… И про то, что нельзя их нарушать. Попытка помочь, когда не просили — это нарушение границ… Ну да, наверное, это правильно… И так удобно оправдывать этим свое бездействие.
Я не знаю, как правильно. Имею ли я право беспокоить недавно овдовевшую женщину и пытаться ее поддержать? Ведь я не знаю, нужно ли это ей? А вдруг — нужно, очень??? Вдруг она совсем одна… В общем, волнуюсь я за вдов. И получается, навязываю свое общение?..
Возможно, не все женщины так чувствительны, не все глубоко страдают. И им не нужна ничья помощь?
Наверное, где-то есть такие сильные натуры, которые, похоронив мужа, могут самостоятельно и спокойно ЖИТЬ дальше?
