В один миг серый обрывок тетрадного листочка лишил Вальку спокойствия и перевернул всю ее жизнь. Она вновь и вновь перечитывала текст любовной записки.
— Ух, подлючка! — шептала она, размазывая кухонным фартуком слезы на лице.
В ее душе клокотал вулкан страстей. С таким вероломным обманом она столкнулась впервые.
***
Только вчера она от души радовалась тому, что муж, переболевший туберкулезом, получил бесплатную путевку от предприятия и поедет поправлять свое здоровье в санаторий. Энергично размахивая дамской сумочкой, Валька вприпрыжку летела в магазин, когда в дверях натолкнулась на главного бухгалтера с работы мужа. С воодушевлением, громко и искренне, Валентина принялась благодарить ее за оказанное внимание и, улыбаясь до ушей, расхваливала руководство конструкторского бюро. Пожилая хамоватая женщина с прищуром взирала на нее.
— Зря расшаркиваешься, Валентина, — протянула она, ехидно улыбаясь, — никаких путевок у нас отродясь не было, чет наплел тебе благоверный!
Бухгалтерша усмехнулась, окинув многозначительным взглядом Валентину. Ее монументальная фигура с трудом протиснулась вперед и скрылась за дверью. Ошарашенная Валька осталась в магазине, пребывая в полной прострации. Очнувшись, побрела домой. Ее счастливое настроение растворилось, будто сахарные кристаллики в утреннем чае. Сгорбившись и понурив голову, она вошла в квартиру, прошла мимо трюмо, остановилась и критично оглядела себя.
— Субтильная пигалица, — погрозила она пальцем своему отражению, — как на тебя смотрела эта бухгалтерша! Всем им завидно, что у такой простушки, как я, муж завидный и красивый, да еще и при должности! Намекала, змея, явно на то, что он меня за дурочку держит.
Виталий действительно имел атлетическое сложение, правильные черты лица и светлые густые кудри, поэтому пользовался успехом у женского пола. Валентине приходилось придумывать всевозможные причины для того, чтобы отказываться от приглашений в компании. Она же была низкорослой и очень худенькой, с милым, но простоватым лицом. Конечно, для всех окружающих оставалось загадкой, почему такой выдающийся красавец женился на Вальке.
Смутные сомнения терзали ее весь день, поэтому быт домохозяйки превратился в сплошное недоразумение. Вначале она бросила макароны в холодную воду, и они все слиплись, потом разбила любимую чашку, а из духовки извлекла сгоревшие остатки пирога.
Вечером, когда муж пришел с работы и скрылся в ванной, Валька устроила тщательный обыск его вещей. И вскоре нашла в пиджаке смятую записку! Ее содержание было недвусмысленно: «Жду тебя, родной и любимый, в номере санаторском, примем лечение и сексуальное оздоровление!».
Валька ошалела. И не столько от пошленького письмеца, сколько от наглости своего мужа. «Совсем, олух, обнаглел — компромат домой принес! Сволочь какая! — подумала обиженная женщина, — Я ему тут ужин, обед и завтрак, двоих сынов-красавцев родила, в рот заглядываю, всем капризам потакаю, а он налево, безбожник!».
В порыве гнева она хотела бросить в лицо изменнику любовное послание и кинуться на него с кулаками, но, когда он показался из ванной, весь намытый и душистый, она «прикинулась лисой» и полезла к нему с объятьями. Муж чмокнул ее в щеку и бесцеремонно отодвинул в сторону. Прошел в спальню и с загадочный улыбочкой стал складывать парадные манатки в чемоданчик. Уходя, он похлопал жену по плечу.
— Не провожай меня, Валюша, я с Поповыми договорился, им на вокзал надо и они меня прихватят. Ну бывай, дорогая, подлечусь и, как новенький, к вам вернусь! С ребятами построже, — погрозил он ей пальцем и скрылся за входной дверью.
Тут Валька дала выход эмоциям. Принялась плакать, кричать, топтать ногами записку и сброшенный на пол фартук.
Потом, прямо в несвежем домашнем халате и тапках, нерасчесанная и неряшливая, побежала к матери и кинулась к ней с причитаниями. Воем выла: «Разведусь с похабником, не прощу измену!». А матушка на Вальку пристально так посмотрела и говорит: «А вот ты себя вспомни, как без отца осталась! По моей дурости ты полусиротой росла! Ходок редкостный твой папаша был, да только ты разве поняла это в детстве, меня же и обвинила! А ведь он прощения просил, а я его по своей гордыне отшила. А за свое счастье бороться надо! Жизнь — это не сказка в стихах, а избитая проза! Сама знаешь, он у тебя какой красавчик. Всю жизнь бабы за ним табуном ходили, и на тебя бы он не поглядел, кабы не расстался со своей красавицей-одноклассницей, и назло ей на тебе не женился! Это у тебя к нему любовь крепкая, а у него ты так, спасение от тоски».
— Мама, я им отомстить хочу! — причитала Валька.
— Самой лучшей местью будет, если вернешь его в семью, и он всю жизнь с тобой проживет! А уйдешь, достанется он другой, детей безотцовщиной сделаешь, а себя бабой одинокой, никому не нужной.
Она продолжила обучение.
— Нечего унывать-то, да с плеча рубить. Я тоже невелика красавица, но всегда себя считала женщиной с шармом. Вот сама видишь, второй раз замуж вышла. И ничего себе, живу! Еще раз тебе говорю — за свое счастье бороться надо!
— Ну и чем мне бороться, ма? — растерянно вопрошала Валентина. — Могла бы меня с орудиями помощнее родить, грудь дать поаппетитней, бедра покруглее.
— Не могла, — отрезала мать, — у самой нету. Будем обходиться шармом!
***
Отревелась Валентина всласть на материнском плече и, собрав в кулак волю, разработала план дальнейших действий. Сыновей определила к матери на проживание и купила билет на поезд до Ялты. Сходила в парикмахерскую и накупила себе обновок.
На следующий день преображенная молодая женщина долго крутилась у зеркала перед отъездом. После разговора с матерью она решила, что смело может претендовать на «шарм». По наследству.
А после того, как прилипчивый попутчик в поезде не давал ей проходу, уверенность Вальки в гипнотической силе своего природного обаяния значительно возросла. Полная решимости и чувства собственного достоинства, молодая женщина ступила на перрон курортного города.
Прибыв в санаторий, Валентина представилась администратору сестрой Виталия и начала выспрашивать у нее про жизнь мужа. Голубоглазая блондинка, похожая на буфетчицу, охотно рассказала ей все подробности.
— Я сразу обратила внимание на вашего брата. Фактурный мужчина! Приехал с шикарной женщиной и ни на миг с ней не расстается. Везде они вместе, обнимаются, милуются, воркуют как голубки!
— Вот гад ползучий! — заскрипела зубами Валька.
— Почему же? — вытаращила глаза администраторша.
— Да ему бабы всегда смазливые идиотки попадаются, — невпопад ответила Валентина, на ходу заглаживая свою несдержанность. — Вот как доказать мужику, что душевная красота важнее физической?
— Даже не представляю, — протянула симпатичная блондинка, украдкой поглядывая на себя в зеркало фойе.
Валька всучила администраторше купюру и завладела информацией о номере проживания любовников.
Комната была открыта, и Валя затаилась в ней, ожидая возвращения блудливой парочки после завтрака.
Она вздрогнула и приготовилась к атаке, когда дверь со свистом отворилась, и в номер шагнула высокая томного вида брюнетка с аппетитными формами. Ее полуприкрытые глаза мгновенно округлились.
— Вы кто? Что вы делаете в моем номере?
Валька встала с кровати, встряхнулась и всем корпусом пошла на соперницу.
— Это ты что тут делаешь? — звенящим от натуги голосом спросила она.
— Живу и лечусь, — удивлено ответила брюнетка.
— Хорош заливать, фикция туберкулезная! В позе бутерброда ты тут лечишься, на кроватке с моим мужем!
Испугалась полюбовница, вмиг слезу пустила. Вальке в ноги упала, прости, мол, меня, законная жена, не виноватая я, он меня соблазнил. На работе познакомились, любовь внезапно нас накрыла и не устояли — впали в грех.
А Валька дальше ее чистит:
— Что ж ты, подлая, в чужую семью лезешь? Вот вроде красивая, а что ж у тебя силенок не хватило на свободного мужичка? Женатого любая может соблазнить, он же в разнообразии ограничен. Тока помани. В народе не зря говорят: «Сучка не захочет, кобель не вскочит!». Нет тебе прощения!
Валентина ухватила стоящий в углу цветастый зонтик и с удовольствием тюкнула им по мягкому месту противницы. Та истошно завизжала и стала звать на помощь. Из-за чего Вальке пришлось спешно ретироваться на улицу, прихватив с собой орудие возмездия.
Там моросил мелкий дождь.
Отдышавшись в парковой зоне санатория, мстительница устало опустилась на лавочку и раскрыла над собой зонтик. Праведный стресс вконец обессилил Вальку, но она чувствовала удовлетворение и радость от того, что возмездие свершилось.
Очнулась она из-за удивленного окрика мужа.
— Ой, Валя! — оторопел он. — А я мимо иду с процедуры и думаю, кто ж тут гуляет под дождем? Я тебя сразу-то и не признал. Выглядишь по-новому! Ты приехала-то зачем, Валюша?
Женщина подняла на него опустошенные глаза и ответила:
— Познакомилась вот с твоей зазнобой из 310-го.
Виталий ошарашенно приземлился на скамейку рядом с женой и задал идиотский вопрос:
— И как она тебе?
— Дура! — констатировала Валька, — накостыляла я ей!
— Ну и правильно, — неожиданно изрек Виталий, хлопнув себя по коленке. — Она ж меня практически насильно соблазнила… Так все случайно получилось, прям даже сам не понял, как влип, — раскаивался муж.
— Продуманная у тебя, Виталик, случайность! Заранее билеты заказали и номер! — Валентина резко отвернулась от него. У вас и секс, наверное, случайным был каждый день?
— Да, каждый, — сморозил Виталий в ответ, — но редкий, — испуганно поправился он.
На глаза Валентины навернулись слезы, ей хотелось съездить ему зонтиком прямо по красивой физиономии. Но тот вовремя разгадал ее намерение, сгреб жену в охапку и жадно впился в ее губы. Измотанная борьбой Валька расслабилась и… сдалась в плен любимому мужу.
— Валь, прости ты меня, дурака! Не хочу с ней жить, я с тобой привык, с детьми. Чужая она мне, ну бес попутал, природа мужицкая! Не нужна она мне, понял я, что лучше тебя нет никого!
Дождик усилился, и двое под зонтом крепко обнялись.
По возвращении домой Виталий больше не болел. И в санатории не ездил.
---
Автор рассказа: Татьяна Романовская
---
Меж трех мужчин
― Три? Серьезно? На фига тебе столько?
На добром лице Кати было неподдельное удивление. Она не видела подругу два года, поэтому была шокирована изменениями и новостями, которые они сейчас обсуждали.
― Да. Три. А что? По-моему, вполне удачное и счастливое число, ― усмехнулась Маша, хорошо одетая стройная шатенка лет тридцати, с жестким взглядом. Она не видела смысла это скрывать и даже в какой-то мере испытывала гордость.
― Вот уж от кого я такого не ожидала, так это от тебя! Всегда была такой тихоней, ботаником. А тут на тебе. Такие изменения!
Катя даже прихлопнула в ладоши, демонстрируя свое восхищение.
― Ты так говоришь, как будто сейчас этим кого-то удивить можно. Многие имеют по несколько любовников, да еще и в серьезных отношениях состоят. А я хотя бы никому ничего не должна.
― Да это понятно. Просто обычно так мужики делают. Женщины же хранительницы очага и все такое.
― Все так делают… Просто женщины не кричат об этом на каждом углу.
― Что-то, когда я уезжала в Германию, ты такой распутной не была, ― рассмеялась Катя. Она не хотела задеть Машу, однако другой формулировки в голову не пришло.
Маша слегка скривилась от слова «распутная».
― Называй как хочешь. Просто я устала от двойных стандартов. Мужчина, у которого несколько женщин ― красавчик. А женщина ― ш.алава.
Катя слегка улыбнулась, но поджала губы. Именно так в обществе и считалось. Пережитки патриархата, изжившая себя мораль ― не суть важно, главное, что это осуждалось.
― Но почему я, самодостаточная, успешная женщина, должна подстраиваться под мнение серой массы? Эти люди в большинстве своем ничего не добились. Они замкнулись в свои моральные рамки, которые во всеуслышание называют принципами, и гавкают на других исподтишка. И в большинстве случаев это именно неудовлетворенные своими мужиками женщины, которым проще обвинять других во всех смертных грехах, чем заняться личной жизнью. Обычная зависть, замаскированная под этику.
Сказано было сильно. От Маши так и веяло самоуверенностью и решимостью сломать общественные стандарты. Катя же чувствовала себя слишком неуверенно, чтобы развивать дискуссию.
― Не спорю. Не спорю. Имеешь право! Я ни в коем случае не осуждаю и даже в чем-то завидую.
И было чему позавидовать! Катя была в отношениях уже более трех лет, но перспектива замужества даже не маячила на горизонте. А интимная жизнь… Они уже давно пресытились друг другом, но ничего с этим не делали. Жили вместе просто потому, что было комфортно и привычно. И Катя не могла отрицать, что ей чего-то не хватало. От обыденности ― тошнило. Вот только не было повода что-то менять. Она просто ждала предложения, чтобы двинуться дальше и уже заниматься семьей и детьми. А завести любовника просто не решилась бы. И речь даже не о морали и порядочности, а именно о смелости. О страхе быть пойманной.
― Но как все так сложилось? Два года назад ты и одного мужика завести не могла. А тут сразу трое.