В ночной клуб Верочка собиралась целую неделю. Это раньше, по молодости, они с Юлькой могли за пятнадцать минут собраться, потом целую ночь прыгать на танцполе, а утром как ни в чем не бывало отправиться на работу. Теперь, когда возраст медленно, но верно подбирался к сорока, такие мероприятия приходилось тщательно планировать. И это еще хорошо, что Верочке не надо было отпрашиваться у мужа — она была в свободном плавании уже пятый год. А вот Юльке не так повезло: ревнивый супруг и трое малолетних детей держали ее подальше от гулянок крепче корабельного якоря.
— Ну что, надолго тебя отпустил твой? — оценивающе посмотрела на подругу Верочка. — Сейчас только начнем веселиться, уже пора собираться.
Юля только рукой махнула.
— Поругались. Восьмой год в декрете сижу, уже мхом покрылась. Спасибо, хоть ты меня вытаскиваешь в люди. А Валерка не понимает, что мне развеяться надо…
— Это точно, — помешивая трубочкой коктейль, кивнула Верочка. — Помрем и вспомнить нечего. Ты уже и так на привидение похожа, все соки из тебя эта семейная жизнь высосала. На чем только душа у тебя держится?
— Нормально держится. Пошли лучше танцевать…
В тот вечер подруги решили развлечься как следует. Сначала продегустировали половину карты бара, потом танцевали, словно в последний раз. Молодежь только недоуменно поглядывала, как отжигают две «дамы в теле». В половине третьего ночи подруги решили сменить клуб и, вызвав такси, немедленно отправились искать приключений в другом заведении.
— Слушай, Вер, а ты почему мужика себе не найдешь?
— Да как почему, — устало падая на диван в кальянной, вздохнула Вера. — Путевых где взять? Одни голодранцы да абьюзеры. Не судьба видать.
— Зря ты так. Мы вот с Валеркой вообще венчаться надумали. Если не разведемся после нашей сегодняшней вечеринки… — махнула рукой Юля. — Так что есть она, судьба-то. Главное — ее знаки разглядеть.
Внезапно Вера изменилась в лице.
— Что с тобой? — мгновенно протрезвев, испугалась Юлька. — Ты что-то бледная какая-то.
— Да что-то сама не пойму, — принялась судорожно оглядываться по сторонам Верочка. Уже было почти утро, и в клубе оставались самые стойкие: пара человек у барной стойки да несколько на танцполе. Усталые официантки убирали со столов, а тучный охранник с дубинкой пытался выпроводить компанию из нескольких перебравших лишнего мужчин. Музыка, тем не менее, гремела по-прежнему.
Юлька на всякий случай тоже огляделась:
— Увидела, что ли, кого-то?
— Не совсем… У тебя когда-нибудь было такое чувство, что ты должна кому-то сказать фразу, после которой тебя примут за сумасшедшую?
— Ээээ… Чего? — подруга непонимающе уставилась на Верочку. — Это как?
Та посмотрела на приятельницу:
— Ну вот у меня сейчас такое чувство, будто я срочно должна кому-то сказать, что у меня болит плечо. Кому-то незнакомому, — Верочка привстала на диване и, судорожно вздохнув, оглядела зал.
— Плечо? Вывихнула что-ли?
— Как раз нет, плечо в полном порядке. Да что-то сама не пойму, — Верочка встала с дивана и, пошатываясь на высоких каблуках, подошла к столику с коктейлями.
— Тааакс… Похоже тебя потянуло на приключения. Странный предлог познакомиться — рассказать про больное плечо. И потом, ну найдешь ты себе сейчас кавалера — я-то куда? Я Валерке вообще-то сказала, что ты у нас ночуешь. Чтобы он не сомневался, что я с тобой в клубе была.
Но Вера только отмахнулась от подруги, словно от надоедливой мухи. Решительной походкой она направилась в глубь заведения, словно знала куда ей идти. Юльке ничего не оставалось, кроме как, подхватив сумочки, отправиться вслед за Верой. Она была уверена, сейчас охранник, дежуривший на входе, попросит их отправиться на выход и не приставать к добрым людям. Ну где это видано, чтобы сорокалетние женщины сами начинали диалог с мужчинами. Неприлично.
— Вер, стой…
Музыка играла так громко, что Вера, даже если бы захотела, не услышала подругу. Вопреки ожиданиям, она не подошла к первому встречному, а аккуратно обошла танцующих людей и, не замедляя шага, отправилась к барной стойке.
«И что у нее в голове творится? Надо ее разворачивать в сторону дома…», — размышляла Юля, наблюдая, как Вера садится на высокий стул. Рядом никого не было, и подруга решила, что она передумала докучать людям.
— Ну что, может домой? — перекрикивая музыку, прокричала она, догнав подругу.
— Сейчас… Молодой человек… — Вера обратилась к молодому бармену, протирающему бокалы. — Вы меня извините, но мне очень нужно вам сказать что-то важное. В общем, у меня болит плечо. Это, конечно, похоже на бред... Дело в том, что плечо как раз у меня не болит…
Бармен замер и удивленно уставился на Веру.
— Вы ее извините, — вмешалась в разговор Юлия. — Что-то ее переклинило, видимо «Пина Колада» плохо зашла…
— Что вы сказали, я не расслышал? — парень наклонился поближе, так что Вера смогла разглядеть веснушки на его лице. — Музыка играет, и слышно плохо.
— Я говорю — у меня болит плечо! — прокричала женщина и уже снова собралась рассказать, что на самом деле оно не болит… Но не успела. У парня подкосились ноги, и неожиданно он повалился на барную стойку. Вымытые бокалы посыпались на пол, ухватив с собой бутылку дорогого бренди.
Ни Вера, ни Юлия ничего не могли понять. Неужели эти слова произвели на него такое впечатление? Или что это было?
Парень с трудом восстановил равновесие.
— Подождите меня в фойе, клуб закрывается через десять минут, — попросил он. На его глазах блеснули слезы, а руки предательски тряслись, пока он наливал себе воды со льдом.
Спустя четверть часа он, как и обещал, вышел в фойе.
— Откуда вы это взяли про плечо? — в лоб спросил он.
Пришлось Вере в третий раз рассказывать историю, что она сама не знает, как ей это пришло в голову. Просто она почувствовала что должна кому-то об этом сказать. И этим «кем-то» по абсолютной случайности оказался Роман.
— Никакой случайности тут нет, — ответил парень и рассказал свою историю.
Всю жизнь, сколько себя помнил, Роман — так звали бармена — жил с отцом: мать мальчика умерла при родах, и, кроме нескольких фотографий, от нее ничего не осталось. Федор Степанович был набожным человеком, никогда не пропускал воскресные службы и соблюдал посты. Роман только посмеивался над отцом, уж слишком несовременным и отсталым он ему казался. Напрасно отец пытался увлечь сына, предлагая ему почитать книги о духовном развитии. Тот лишь пожимал печами и махал рукой.
— Пап, успокойся уже. Все люди умирают, никакой души не существует. Ты что, реально считаешь, что на облаке сидит дед с бородой, который смотрит за всеми людьми? Если так, то я теперь буду купаться одетым, — смеялся Роман.
Отец хмурился, но ничего не мог сделать. В конце концов он пообещал сыну, что когда умрет, обязательно пришлет ему весточку с того света в виде кодовой фразы.
— Ну вот, а в том месяце отца не стало. Я уже и забыл о нашем уговоре, пока вы сегодня ко мне не подошли, — шумно втянул воздух Роман.
— А какая кодовая фраза-то? — непонимающе уставилась на него Юля.
— Да вот именно та самая, «у меня болит плечо». Эту фразу мы с папой и условились передать. Неужели… Получается, загробная жизнь и вправду существует? Невероятно.
Верочка поёжилась. Хмель моментально улетучился, будто и не было бессонной ночи с морем алкоголя. Быть почтальоном с сообщением с того цвета ей еще не приходилось.
— Кстати, дамы, может, вас подвезти? — предложил Роман, когда они вышли на улицу.
Отказываться было неудобно, и Вера с Юлей согласились. По пути выяснилось, что Роману тридцать шесть, он не женат, живет с котом и, по удивительному совпадению, в соседнем от Веры доме. Парень был ужасно разговорчив и за десять минут дороги рассказал почти всю свою жизнь, чем развлек усталых подруг.
И хотя Верочка не особо верила в судьбу и всякие там «знаки», номер своего телефона новому знакомому она оставила с радостью. Ну, во-первых, Роман оказался таким обаятельным, что отказать ему было просто невозможно. А во-вторых, мало ли, вдруг Федор Степанович снова что-то решит передать… оттуда… не зря ведь он именно Веру выбрал.
---
Татьяна Ш.
---
Сеанс гипноза
Иногда мне кажется, не выйди я замуж за своего балбеса, жизнь прошла бы совсем в ином, праздничном ключе. В выходные я спала бы до полудня, потому что никому не надо было бы готовить завтрак. Да еще и кумекать перед этим – что его величие нынче желает: кашу на молоке или яичницу с сосисками. Или запеканку творожную. Или омлет с пикулями и вчерашним рябчиком под баварским соусом с корнишонами и листиками розмарина... Блиин.
Потом этот... который муж, брякнется на диван полежать–подумать над тем, «какие ему сегодня добрые дела в копилочку положить». А я мою посуду и убираю со стола. Как справлюсь, этот, мой муж, кряхтя поднимается и идет «что-нибудь творить». И при этом я не могу ничем другим заняться, потому что слышу:
- Светка, поставь на зарядку шуруповерт!
- Светка, где саморезы на четыре? Да что ты мне на пять тащишь?
- Светка, подключи удлинитель! Да не этот, дубина!
- Светка, подержи картонку, тут, у краешка!
- Включи пульверизатор. Выключи. Включи. А-а-а-а! Куда ты краской мне в морду!
Да что ж ты будешь делать! И так – весь день. Всякие там: «Налей мне попить» и «Позвони в Лененерго» я уже не считаю. К вечеру начинаются жалобы на адский голод и вопросы насчет жареной картошки с грибами и серых щей с салом. А я психую, потому что картоха получилась не ахти. Она, знаете ли, требует внимания и ласковых рук. Встрепанная тетка со зверской мордой ничего путного не пожарит.
Ну и, соответственно, за ужином я вижу кислую мину этого, который ковыряется в тарелке, как свинья в апельсинах.
- Ой, а моя бабушка так вкусно картошечку жарила.
Ах, так? Я взрываюсь:
- Ну и катись к своей бабушке, ко всем чертям катись! Свинья ты неблагодарная!
А он тоже не лыком шит:
- Ах ты, тыры-пыры, я все в дом, тра-та-та, а она трах-тара-рах, не ценит!
И пошло-поехало. Я, конечно, дверью – хлобысь, со всей силы, и за телефон: Сашке-таксисту звонить. Ноги моей больше в этом доме не будет! Надоело!
Сашка-таксист ехать не торопится, ждет полчаса. Мало ли, помиримся. А то один раз так уже было: приехал и стоял у дома, как дурак, а я про него забыла начисто, потому что мой, этот, муж вздумал подлизываться и всякие слова на ушко говорить. Я, конечно, ухи развесила и потом только услышала, как злобно сигналит шофер. Подвела мужика: он из-за меня два заказа от нормальных клиентов упустил. Я перед ним извинилась и заплатила за пустой рейс. Он, конечно, уехал и хорошо, что далеко укатить не успел, потому что после перемирия началась новая разборка на тему: «Какого пикуля я разъезжаю на такси, когда права есть», плавно перешедшая в «А такого! Потому что на каракатице, которую ты купил за пять копеек, далеко не уедешь».
Вызвала я машину, и, чтобы не стоять столбом у крыльца, отправилась по дороге пешком. Навстречу таксисту. Думаю, что прогуляться и остудить горячую голову не мешает. Иду, значит, вслух с воображаемым мужем ругаюсь и всяко его костерю. Голова ни фига не остужается, потому что – плюс тридцать три в тени. Тяжко прям. И тут обгоняет меня навороченный джип, а потом немного сдает назад и останавливается. «Ну все, — думаю, — капец мне пришел». Открывается дверца, и выглядывает из салона миленькая такая женщина лет тридцати.
- Вас подвезти? – вежливо спрашивает.