История окинавского карате насколько увлекательна, настолько же и запутана. Хотя бы потому, что сам термин в привычном, общепринятом значении, появился значительно позднее, да еще и совсем в другом месте.
Другое название наха-тэ – сёрэй-рю. На местном диалекте это означает «молодой лес», что подчеркивает тесную связь с монастырем Шаолинь, и китайскими стилями вообще. Название наха-тэ закрепилось потому, что стиль возник в районе крупного города Наха – столицы Окинавы.
Но этот город не был единственным центром развития окинавского боевого искусства. Был еще и Сюри. Хотя, различия между направлениями, культивируемыми и там,и там, довольно незначительны.
Наха и сегодня является столицей острова. Считается, что именно в окрестностях этого города обосновалось знаменитое «китайское посольство», многие представители которого были знатоками кулачного боя. Немудрено, что именно они стали тем ядром, вокруг которого начало формироваться боевое искусство Окинавы. Представители местной элиты изучали его, многие из них стали мастерами высокого уровня.
Однако основателем стиля наха-тэ считается один человек –Хигаонна Канрё. Он происходил из древней, но небогатой семьи, и был учеником известного мастера Арагаки Сэйсё. Считается, что Арагаки знал один из южных китайских стилей. Кроме того, он прекрасно владел классическим оружием- шестом и саем.
Пройдя обучение у своего окинавского наставника, Хигаонна Канрё решает изучить боевое искусство там, откуда он произошло, и отправляется в китайскую провинцию Фуцзянь. Там он находит мастера школы Журавля, и поступает к нему в обучение.Хигаонна пробыл в Китае, по разным оценкам, от 10 до 15 лет, и вернулся на родину опытным, зрелым мастером. Он никому не демонстрировал свое искусство, но все же, слухи начали распространяться. Возможно, причиной этого послужило то обстоятельство, что Хигаонна, не сильно афишируя, обучал сыновей своего давнего знакомого. Как бы то ни было, о его мастерстве вскоре узнали при королевском дворе. Хигаонна получил предложение обучать членов королевской семьи. Но вскоре произошло присоединение Окинавы к Японии, и жизнь на острове круто изменилась. Не имея хорошего образования и выгодных связей, Хигаонна вернулся к прежней простой и небогатой жизни. Но о полученных на материке знаниях не забыл, и со временем открыл свою школу. Постепенно мастер стал раскрывать свои секреты, привлекая все больше учеников. Свой стиль он назвал наха-тэ. И это был самый «китайский» из всех окинавских стилей.
В наха-тэ Хигаонны Канрё большое значение уделялось дыханию, отработке стоек, и изучению форм – в частности, знаменитому ката санчин. Санчин преподавался в суровой, фанатичной манере. Это был стержень всего учения Хигаонны, его альфа и омега. Первые несколько лет ученики, фактически, не делали ничего другого. Санчин, и еще раз санчин.
Похожих взглядов придерживался и другой окинавский мастер – Уэчи Канбун, ставший основателем собственного стиля карате. Он также считал санчин фундаментом обучения боевому искусству.
Хигаонна изучал классический вариант этого комплекса, известного в Китае, как саньчжан, при котором он выполняется с открытыми ладонями. Такой вариант используется в многочисленных стилях Журавля. Однако, мастер его переработал, и его ученики стали выполнять санчин со сжатыми кулаками. Изменились и принципы дыхания.
Стиль Хигаонны Канрё был жестким, силовым, с акцентом на развитие физической силы, и закалку тела. Большое значение уделялось работе с внутренней энергией.
Фактически, стиль наха-тэ представлял собой синтез изученных им в Китае школ, с преобладанием стиля Журавля.
После смерти мастера, его дело продолжила группа ближайших учеников. Часть из них изменила название, при этом, оставив в неприкосновенности саму технику. Но один из последователей внес изменения, и увеличил количество ката. Его звали Тёдзюн Мияги, и ему было суждено стать основателем одного из крупнейших стилей карате - годзю-рю.
Таким образом, наха-тэ Хигаонны Канрё нельзя считать карате в чистом виде. Скорее, это был промежуточный шаг от китайских стилей к окинавскому боевому искусству. Мастер Хигаонна положил начало реформированию китайских школ кулачного боя, а воспитанные им ученики пошли еще дальше, создав на этой основе новые направления. Но и они также не потеряли окончательно связи с первоисточниками.