Окончание. Начало в предыдущей публикации.
Нюра отправилась на кухню и, открыв холодильник, обнаружила пустоту на пожелтевших от времени, чистеньких полочках.
Она натянула на себя старую дубленку, взяла авоську и вышла на улицу. В магазине ей хватило только на хлеб и молоко. Отправляясь к кассе, Нюра засмотрелась на мороженое. Там она увидела свой любимый сорт «25 копеек». Нюра понимала, что денег на мороженое у нее не хватит, вздохнула, облизнулась и отправилась к продавцу. После того как рассчиталась, поспешила домой. Очень уж сильно была голодна.
— Ха-ха, сколько этой дубленке лет? Пожалуй, столько же, сколько и вам, целая тысяча? — Нюру окружили трое здоровенных, не очень трезвых парней.
Нюра не поняла шутку.
— Ну, что вы, мальчики, где ж ей тысяча лет. Я ее в восемьдесят втором году купила в очень престижном магазине.
— Такого антиквариата я еще не видел, — сказал один из хулиганов.
— Ага, — поддержал его другой. — А что это у нее за пакет дырявый? А ну-ка...
Парень силой вырвал из рук Нюры авоську.
— Глянь, это ж авоська, — сказал он. — А что внутри? Ха-ха, хлеб да молоко.
Он взял авоську и с размаху бросил на землю. Бутылка с молоком разбилась вдребезги, а хлеб от сильного удара превратился в лепешку.
— Что же ты наделал?! — прокричала Нюра, глядя на то, как по асфальту растекается молоко.
— Денёк не покушаешь. Ничего не случится, — ехидно ответил мерзавец.
На глаза Нюры стали наворачиваться слезы. Ей больше не на что было купить еды! Хулиганы столпились вокруг старушки и стали подшучивать над ней и хохотать. У Нюры от стресса закружилась голова, и она поспешила к себе домой.
Нюра не могла понять, когда эти молодчики из нормальных мальчишек превратились в циничных и безжалостных людей. Или нелюдей? Ведь она столько раз видела их в старом дворике, помнила, как они почтительно здоровались с взрослыми. Что приключилось? Нюра отчаянно заплакала от обиды и жалости к себе.
Молодчики продолжали смеяться над женщиной и на следующий день. И делали они это так громко, что слышала вся улица. Нюра только и могла съежиться в своей уродливой дубленке и бегом, зажав уши, спрятаться в спасительной темноте родного подъезда. Ад продолжался каждый раз при встрече, словно гопникам совершенно нечем было заняться, кроме как подстерегать несчастную женщину на улице. Соседи даже полицию не вызывали: подумаешь, шутят мальчики — не смертельно!
***
Однажды во двор въехала машина. Это была черная "ауди". Парни, в очередной раз потешавшиеся над Нюрой, оглянулись и ахнули. Такого крутого автомобиля они еще не видели. Дверь открылась, и из салона вылез молодой человек. Он был хорошо одет, а на запястье сверкали дорогие часы. Мужчина подошел к хулиганам и спросил:
— Привет, ребята. Вы не знаете, где можно найти Смирнову Анну Петровну?
Те раскрыли рты от удивления. Они не понимали, зачем нищая бабка понадобилась такому человеку. Честно сказать, они даже побаивались незваного гостя. Хулиганы в ту же секунду расступились, показывая на женщину. Нюра стояла, прижавшись к стене. Было видно, что она сильно напугана. Парень посмотрел на трясущуюся от страха и унижения Нюру, затем окинул взглядом разломанный костыль.
— Вы Смирнова Анна Петровна? — спросил молодой человек.
— Д-д-дааа... — дрожащим голосом произнесла Нюра.
— Мне нужно с вами поговорить, — сказал парень.
Нюра удивилась. В ее голове вся жизнь пронеслась. Она начала вспоминать каждый момент, когда могла натворить что-то плохое, но на память так ничего и не приходило. С тех пор, как Анатолий и Катя покинули дом, Нюра жила своей серой и одинокой жизнью. Весь ее путь — это дорога в магазин и обратно. Где она успела нагрешить? А, может быть, это Толик подставил ее? С него станется!
Парень стоял перед Нюрой: глаза синие, ласковые.
— Пройдемте, — пригласила женщина, — Я на втором этаже живу.
Она открыла хлипкую дверь.
— Вы не обращайте внимания на грязь, — поспешила сказать, — Я совсем больная стала, уже и сил нет убирать. Раньше здесь всегда была чистота и порядок.
— Я знаю, — ответил парень. — Знаю, что когда-то в этом доме была любовь. Только вот исчезла куда-то.
— Откуда знаете? — поинтересовалась Нюра. — Мы с вами разве знакомы?
— Нет, не знакомы, — ответил молодой человек. — Баба Нюра…
Парень сделал паузу. Потом набрался решимости и произнес:
— ...я ваш внук.
Нюра подумала, что ей послышалось. Уж очень долгое время она вспоминала Катю и тосковала о ней. Вот и почудилось. Ну, точно почудилось.
— Бабушка, слышишь меня? — спросил парень и тихонько дотронулся до плеча Нюры.
— Как... как так... — она не знала, что и сказать. В голове вертелась тысяча вопросов. Настоящая каша. Нюра никак не могла собраться с мыслями.
***
В жизни Катерины не все было гладко, как казалось со стороны. Она еще студенткой познакомилась с веселым парнем Сережкой Кострюковым, а потом ребята сыграли простую, небогатую свадьбу. В девяностые развалилась на части их большая страна. Серега не растерялся, как многие, а начал «челночить», таская необъятные клетчатые баулы. Катя — рядом. Так и сколотили они свой начальный капитал.
В жизни всякое бывало: прогорали Кострюковы не раз и не два. Но потом опять начинали все с чистого листа. Сейчас они — владельцы сети магазинов по всему Питеру.
Димка спрашивал маму о бабушке, но та не любила о ней рассказывать. Зато дедушка Толик был частым гостем: месяцами жил у Кострюковых в их загородном доме. Он о бабушке рассказывать любил. Но только гадости. Мальчишка верил и не верил. И, главное, мама! Его честная, хорошая, милая мама! Неужели настолько плоха была бабушка, что вот так просто можно ее забыть?
Дед Анатолий последнее время много болел, умирал долго и тяжело от онкологии. Дмитрий приехал в клинику — прощаться — родителей не было: по делам бизнеса они уже два года жили за границей.
— Тяжко мне, Димка. Бес меня попутал, да и теперь крутит. За дело крутит, — еле слышно шептал Анатолий.
Он и поведал юноше, что сильно виноват был перед Нюрой.
— На молодуху, на богачку свою жену променял. Дочку бросил и не вспоминал про нее, пока молодуха меня из дома не выгнала. Бог с ней, со стервой... Как увидел маму твою, так меня зло разобрало: Нюра не доедала, не допивала, в обносках ходила, а вырастила дочку — всем на зависть! А я? Как был жалким мужичонкой, так им и остался... Грязью облил Нюру с ног до головы, не пожалел. К Катюше примазался. Прожил всю жизнь, как у Христа за пазухой.
Старик терял силы, говорил чуть слышно.
— Ты, Димушка, матерь не беспокой. Похороните меня, где вам удобно. Не говори ничего Катюше пока, пусть с Сережей сидят за границей, не стою я ни одной слезинки дочери... ты... вот что, Дима, ты в мой город съезди — Нюру найди. Если жива, то поклонись перед ней в ноги и прощения попроси за меня, подлеца. Деньги мне тогда глаза застили. Деньги и черная зависть. А если умерла Нюрушка, могилку ее прибери и обиходь. Прошу тебя...
Дед Толик умер на руках Дмитрия. Парень выполнил просьбу: позвонил родителям уже после похорон. Мать долго плакала в трубку.
Самое сложное ждало впереди: надо было рассказать маме всю правду.
— Рассказал? — тихо прошептала Нюра.
— Да, — так же тихо ответил внук.
— Ну и слава богу, — вздохнула женщина. Зла на сердце не было. Страха тоже. — Пойдем, милый, я тебе чайку поставлю.
***
Роскошный автомобиль стоял во дворе. В его лаковой поверхности отражались окна старого, надежной постройки, дома. Дверь машины тихонько открылась. Из автомобиля вышла стройная женщина в темных очках, в стильном платке. Она сняла очки и посмотрела на окна второго этажа. Милые, светлые, родные окна. Как часто мама напряженно смотрела в них, надеясь увидеть свою дочь? Десять, двадцать, тридцать лет? Вечность!
Катерина вошла в подъезд. Несмело она поднялась по бетонным ступенькам и остановилась перед старенькой, ветхой дверью. Она долго стояла, не решаясь нажать на кнопку дверного звонка. А потом, вздохнув и наклонив голову, словно собираясь нырнуть в морскую пучину, наконец-то позвонила.
----
Автор рассказа: Илона Василевская
---
Фальшивая любовь
- Маркиз, маркиз, кис, кис, кис, киса! Идите жрать, пожалуйста!
Огромный, не в меру разъевшийся кот, лениво махнул хвостом, и, едва приподняв здоровенную башку, снова уронил ее на диванные подушки и провалился в свои кошачьи грезы.
Саша позвал его опять. Безрезультатно. Маркиз игнорировал хозяйские унизительные призывы. Хотелось дать коту пинка для ускорения. Он Сашу ужасно раздражал. Подумать только, какой прынц выискался! Давно ли он, истошно мяукая, подобострастно терся об Иркины точеные колени, задрав дрожащий облезлый хвост, жадно хватал замороженную мойву и глотал не жуя? Давно?
А теперь, получив (совершенно незаслуженно, кстати) роскошный титул маркиза, валяется на диванных подушках, копается в кормах премиум класса, как свинья в апельсинах, и делает вид, что ему до всех глубоко по фене!
Ну… К Ирке он вполне лоялен. Ирке он позволял себя чесать за ухом и щекотать толстое пузо. Ирка его и разбаловала так, быстренько переведя кота с вполне демократичной мойвы (котеньке нельзя рыбу, у котеньки больной кишечник) на дорогущий корм. Котеньке только лучшие, не аллергичные гранулы для туалета. Коте – самые распрекрасные игрушки, самую мягкую подстилку, самое, самое, самое…
- А твой кот не при…л, часом? – частенько удивлялся Саша.
Ирка обижалась, хватала Маркиза в охапку и демонстративно уходила с ним в обнимку в спальню, где запиралась на замок и не пускала родного мужа всю ночь. Бойкот, видите ли. Любовная голодовка, понимаете ли.
А Сашке было уже начхать на Иркины выкрутасы. Пусть там целуется со своим котенькой. Сашка надевал куртку, завязывал на ботинках шнурки и уходил в кабак, где, вместо того, чтобы подумать, как следует, над своим отвратительным (да, котенька?) поведением, бухал, веселился и снимал девчонок. Просто так, погулять, потанцевать, выпить на пару, для компании. И любая, любая готова была пригласить Сашку к себе домой. Потому что, Сашка стоил этого приглашения!
Сашку природа любовно, как добрая фея, одарила и мышцастой тестостероновой силой, чувством юмора и добротой. Такие нравятся женщинам. Таких хочется накормить, напоить и спать уложить. Разумеется, рядышком. От таких хочется родить парочку крепких карапузов, и тем самым улучшить наш хилый мир нормальными мужиками. Потому что, женщинам до смерти надоели все эти субтильные менеджеры, бизнес-коучи, неряшливые программисты, домашние подкаблучники и дутые качки, которые с виду – ничего, а на деле даже мешок картошки поднять не могут. Поэтому, к Сашке липли девицы всех мастей и возрастов. Липли, соблазняли, зазывали.
А он не шел. Потому что, любил эту крысу, женушку свою, гадину Ирку. И что он только в ней нашел?
***
- И что ты в ней нашел, Сашка, не пойму? Мозгля, фитюлька, вобла дохлая! А гонору-то, гонору! – мать раздраженно шуровала кочергой в летней печи, которую Сашка лично сложил в позапрошлом году. Печка вышла – конфетка. Не какая-нибудь буржуйка, или разбобура, курям на смех. Нормальная печка, считай, русская, только уличная. В ней, что хошь, делай – хочешь, пироги твори, хочешь, сливки для каймака топи, хочешь, борщ томи.