Толик
Сознание пробивалось толчками. Сначала появился запах, острый, резкий, спиртовой и тяжёлый. Я пытался вспомнить, откуда я его знаю, но мысли путались и исчезали. Затем пришли картинки. Нечёткие, расплывчатые, как у повреждённой киноплёнки плохого качества. Старался сосредоточиться, уловить знакомые лица, но удавалось плохо: яркие вспышки сменялись вязким туманом. Ощущение плавания в бездонном океане. Безмятежность, спокойствие, вечность. Хотелось остаться здесь навсегда. Но что-то мешало, звало, заставляло прислушиваться к тишине и мучиться неопределённостью.
И я вслушивался в собственное сердцебиение, вслушивался снова и снова, пока не услышал «Вернись ко мне». Стало так легко и свободно! Меня ждут. Мне нужно туда, где этот голос. Такой родной, дорогой и любимый. Очень важный. Самый главный, ради него я готов вернуться из тишины и спокойствия небытия.
А потом пришла боль. Она надвигалась постепенно, медленной волной, становясь все сильнее и сильнее. И эта боль сделала мир чётким, осязаемым и узнаваемым.
Белый потолок. Белые стены без единой картины. Шкаф из светлого дерева. Взгляд скользил сверху вниз, автоматически отмечая детали, пока не уткнулся в тонкую светловолосую фигурку.
- Ирина? – Голос звучал глухо и хрипло. Он был чужой, будто не мне принадлежал. Ирина подскочила. Её улыбка была счастливой, как у ребёнка увидевшего настоящего Деда Мороза. – Что случилось?
- Я потом тебе обязательно расскажу. Всё-всё расскажу! – Вокруг засуетились доктора и медсестры. У меня что-то спрашивали, брали анализы, просили покрутить руками и ногами. Шутники, блин. Если учесть, что я чуть ли не весь в гипсе, и двигать могу только ограниченным количеством суставов. А без боли шевелились только глаза. И то соврал. Головные боли на долгое время стали постоянными спутниками.
К тому моменту, когда прибыли родители, я устал, накачанный под завязку обезволивающими. Я уснул буквально через несколько минут после встречи.
С того момента выздоровление пошло полным ходом. Чесалась кожа под гипсом. Ломило кости. Приходилось пить таблетки буквально по расписанию.
Через неделю попросил ноутбук, представляю, какой хаос сейчас творится. Понимание, что нельзя рассчитывать только на себя, укрепилось окончательно. Оказалось, что всё не так плохо, хотя решать множество вопросов одновременно, когда имеется только одна рука, весьма затруднительно. Особенно когда можешь работать не более нескольких часов в день.
Я быстро уставал. Ирина от меня почти не уходила, проводя всё своё время со мной. Я был благодарён ей за это. Мы много разговаривали, но никогда не обсуждали произошедшее, будто оба решили выкинуть из памяти те кошмарные минуты.
Но меня терзало чувство неоконченного дела. Слишком много вопросов: кто следил за Ириной? Кто подложил записку Ирине? Кто залез в мой телефон и компьютер и установил отслеживающие программы? Кому потребовалось следить за нами через камеры в доме? И кто так жаждал убить меня?
О ходе расследования нам не сообщали. Знаю, что наш адвокат использовал все свои связи, чтобы отстранить детектива Брикмана от дела. Уже потом, значительно позже, было проведено служебное расследование, и он был уволен из полиции за халатность, пренебрежение должностными обязанностями и взятки. Это по неофициальной версии. А по официальной, его отправили на пенсию. Впрочем, ничего другого я и не ожидал.
Через месяц, когда сняли гипс с руки, я запросился домой. Эти проклятые белые стены давили на психику. Моей жизни ничего не угрожало. Гипс с нижней половины тела будут снимать значительно позже. Мне повезло. Крупно повезло, что ни один перелом не привёл к инвалидности и потери подвижности. Не знаю, чтобы я тогда делал. Но впереди много месяцев реабилитации, восстановления и мук. Мне практически придётся учиться ходить заново. Но я был к этому готов. Морально, а физическая подготовка начнётся позже: пока разрабатываю и восстанавливаю подвижность правой руки, хотя уже вполне успешно научился работать левой.
Врачи долго советовались, провели консилиум и решили, что можно и домой отпустить. Был рад. Ира хмурилась от беспокойства, хотя принимала моё решение, не оспаривая его. Она стала тенью самой себя, так повлияло произошедшее. Ухаживала за мной, делала массаж, читала книги и новости, напевала песенки, учила меня китайскому.
Ира настаивала на возвращении в дом герцогини. Я был против. Хочу в дом, который будет только моим, нашим. Находиться под прицелом посторонних глаз было ещё тем удовольствием, к которому привыкнуть весьма сложно.
Ради меня одну комнату на первом этаже быстро переделали в жилую. И пусть снятие гипса не за горами, подняться на второй этаж самостоятельно я смогу очень и очень нескоро. Следовал совету песни из старого фильма «Не вешать нос, гардемарины». Я и не вешал.
Убедил Ирину, что мне не требуется постоянный пригляд. Пару часов в день я вполне могу обойтись и без ее надзора. Она хмурилась, но не меньше меня понимала, что это требовалось ей как глоток свежего воздуха.
А к нам стали приходить гости. Первым явился Денис. Улучив минутку, когда Ирина ушла делать чай, потребовал ответа о ходе расследования. Уверен, Денис владел информацией, но тот только улыбался и молчал как партизан. Нагло заявил, что подробности держатся втайне, и узнаю я всё, когда виновные будут наказаны.
Произошло это ещё через месяц после нашего разговора. Мы с Ирой приехали от врача, где проводили обследование и делали рентген, чтобы быть уверенными в правильном срастании костей и отсутствии других проблем, когда раздался телефонный звонок.
- Включайте телевизор на ВВС One! Быстрее! – Голос Дениса жутко довольный и гордый звучал в трубке. – Вам понравится.
Ира схватила пульт и включила указанную программу. Реклама, новостная заставка, улыбчивое лицо ведущей.
- Добрый день. Новости на канале ВВС One. Мы рассказываем только правду о самых горячих событиях в стране и мира. Главная новость на сегодня – арест известного французского писателя и предпринимателя Рено Леканта, которого арестовали сегодня утром в собственном доме. – Голос сопровождал видеоряд. Я с удовольствием смотрел, как Леканта выводят в наручниках несколько крепких полицейских. - Ему предъявлены обвинения в незаконном преследовании и покушении на убийство. Это только малый список обвинений. Расследование ещё продолжается. Как утверждает следствие, виновность мистера Леканта подтверждается многочисленными уликами: была найдена машина с отпечатками пальцев писателя и кровью мистера Синицына, в покушении на жизнь которого и обвиняется Лекант. Следствием добыты записи с камер наблюдения, которые подтверждают нахождение бизнесмена в машине на момент происшествия. Имеются показания свидетелей. Напомним, — на экране кадры, которые мы все хотели бы забыть, — что несколько месяцев назад на Анатолия Синицына совершено нападение: неизвестный автомобиль намеренно наехал на мужчину, который менял колесо возле ресторана. В тот вечер мистер Синицын сделал предложение наследнице рода Росбани Айрин Хилл. Событие отмечалось в узком семейном кругу. Рено Леканту грозит до 20 лет лишения свободы. До конца расследования писатель проведёт под стражей. Первое судебное заседание назначено на 1 ноября. А теперь к другим новостям…
Ирина выключила телевизор. Картинка мигнула и исчезла, оборвав фразу на середине.
- Я знала, что это он. Знала!
А мне было достаточно того, что всё закончилось. Впереди много хорошего!
Продолжение:
PS. Дело подходит к концу. Осталось пару глав. Возможно, чуть больше. И еще эпилог.