“Расёмон” далеко не лучший фильм Акиры Куросавы, но один из самых известных. Это не единственная экранизация рассказа Рюноскэ Акутагавы “В чаще”, даже в России дважды пытались сделать кинопрочтение. Но Куросава был первым.
Известность “Расемона” связана с его необычной формой. В реальном времени действия очень мало. Собираются три человека, двое из них повествуют об одном и том же событии. В их рассказах свои рассказчики. То есть мы видим ситуацию только чужими глазами и даже в двойном пересказе. И при всякой смене ракурса события выглядят совершенно иначе.
Сначала приводится версия разбойника, который сознается, что изнасиловал женщину, а ее мужа убил в честном поединке. Потом пострадавшая уверяет, что преступник после надругательства сбежал, она лишилась чувств, а когда очнулась, увидела супруга мертвым. Даже дух убитого вызывают на суд, у того собственное видение, отличающееся от предыдущих показаний. Наконец сторонний наблюдатель приводит собственный вариант, в котором все же поединок состоялся. Но выглядел он отнюдь не столь ярко, как в россказнях убийцы. Это была стычка двух трусов.
Очень поучительная история в контексте нынешнего дня, когда нам нагло врут по телевизору. Незаинтересованных источников информации, которые заслуживали бы доверия, не найти. В стране нет СМИ, которые отстаивали бы не провластную позицию. Можно лишь принять на веру чью-то версию событий либо осознать, что лжет каждый. Одного из героев фильма эта мысль угнетает, лишает веры в людей. В человечество вообще верить тяжело, зная, что оно натворило. Надежду оставляют только отдельные представители. Ведь не стоит село без праведника. В первоисточнике: “Авраам сказал: да не прогневается Владыка, что я скажу еще однажды: может быть, найдется там десять? Он сказал: не истреблю ради десяти”.
Если же оценивать кинематографические достоинства, то не все выдержали испытание временем. Актерская игра с азиатской спецификой, когда мимика выходит за рамки естественности. Но в хронометраже соблюли чувство меры, уложились в полтора часа.