Добрый вечер, дорогие мои, приходится говорить чуть шепотом, для конспирации - еле-еле удалось прорваться к вам, любезные.
Кто я - ну конечно не Адвоинженер с его непереносимым педантизмом и склонностью отсчитывать чувства цифрами. Я здесь и сейчас, именно потому что его нет. Разрешите представиться - для вас, дорогие мои, Теналиус.
Разумеется, имя выдумка. Вы уж простите, но что реальность - адвоинженер или сеть, пандемия, эбола, климатгейт. Можно и так, но стоит ли. Стоит ли в пятницу вечером думать о выходных, которые быстро пройдут. Или о понедельнике в его буднично скучном асфальтовом великолепии. И стоит ли вообще думать как предписано. Принято, навязано, прочерчено. Думать о то, что давно обдумано, расцвечено и засвечено. Неужели, будем ходить кругами по заданным Сизифом координатам.
Я, Теналиус, предлагаю совсем иное действие. Путешествие по мнимой траектории, путешествие, в котором вы убедитесь, что время - да, да , то самое, крутящее по-римски заточенные стрелки, не имеет значения. И не в силу эйнштейновского релятивизма, но в отсутствии самого Хроноса.
Зачем сверять часы, стрелять из стартового пистолета и кричать давай-давай, когда все прямо перед вами.
И да, прошу вас, любезные- мне так трудно дается этот хриплый шепот.
Как жаль, оркестр рано уехал. Так и подмывает просить дирижера дать что-нибудь подходящее для длинного старта. Увы, обойдемся тишиной.
Вперед, господа, в неизвестность, которая называется пространством несуществующих событий.
Тсс, боже, ужель шаги - так и есть, идет. К сожалению приходится временно покинуть полюбившийся эфир.
Слава богу, ушел. Ну, до чего-ж зануда. Нет, не подумайте, я даже привязан к нему. По-своему, конечно. Сейчас будут долго воспитывать маленького человека, и эти минуты, может, полчаса, есть у нас для общения.
Все, что вокруг, дамы и господа, суть конструкция вашего мозга. Конструкция, слышите меня. Нет мозга - нет конструкции, а сущее все равно остается, но уже вне всякой определимости. Вне всякого зрения и за пределами разлинованного по понятиям сознания.
Слышу, слышу - вопросы, недоумение - в ощущениях, дорогие мои, в том, что есть всегда и у всех, но каковы они. Каковы ощущения сами по себе, не разложенные по полочкам, не описанные словом и не связанные с будущим. Не придвинутые вплотную к последствиям, которые обязательно, слышите, обязательно наступят, ибо так устроена конструкция, в которой уже расположилось будущее, если прислушаться к чужим оценкам.
Вот, чего мы боимся и что пытаемся отодвинуть подальше. Последствия, которые тут-же выскочат из слов-ярлыков, если назвать причину,ибо
называя тут же сдаемся в плен слову, которое забросит туда, где человеку нечего делать в принципе. Из здесь и сейчас в потом, которое начисто отсутствует в бытии, но главенствует над всей конструкцией и в конечном итоге является и ее могильщиком. Мы усекаем, отодвигаемся в сторону и трусливо включаем метроном
Тик-так, тик-так, тик-так ...
Разве между сухими щелчками может уместиться порыв, ветер, огонь или вечность. В потом, которое предполагается, вернее, вытечет, вылезет из теперь, нет чужеродных конструкции сущностей. Только уничтожающий вечность колокол, звонящий по тебе, а в доказательство своей вещной реальности, предъявляющий частотный резонанс, ржавчину, и их научные описания.
Страна несуществующих событий. Вы, конечно, спросите - что, где, как, зачем. Вопросы, любезные сердцу вопросы.
Не знаете зачем маленькому принцу его планета. Знаете...
И вот, в лихо заломленном берете, мама так любила напяливать этот берет прямо на уши, чтобы не продуло, в синенькой курточке с замком, взведенным прямо под горло, в маминых резиновых сапогах, я ступаю по огромным, с вмерзшей прошлогодней листвой, весенним лужам, превратившим наш двор в архипелаг и одновременно, корабельное кладбище. И мне, поверите, дорогие мои, пять лет, и мне весело. Весело, потому что море. Которое бушует, которое синее, черное и жуткое, которое безжалостно разметало корабли, ялики и лодки - а я смеюсь, и не ощущаю ничего кроме восторга.
Там, в глубине детской души, еще не прижились, не оформились в качестве непреложного целого запреты на лужи, на сладкое, на холодно и на нелепые фантазии, отвлекающие от настоящего дела. Еще не устоялось в качестве обязательно присутствующего то, что отравляет жизнь каждому маленькому человеку. И сейчас, когда мне пять, когда я в морских сапогах и настоящей рыбацкой штормовке управляю кораблем, оставшимся без парусов посреди взревевшего моря, мне абсолютно неважно, что неприятное будущее наступит через полчаса правильной астрономии. В том вечном настоящем, я смело разрезаю волну, выбираю шкоты, ложусь на другой галс и отдаю команды. Ибо неподелен и неподделен. Я есть все - корабль и команда, капитан и мачта, ветер, шторм и туча, покрывшая блестящей чернотой студеное северное солнце.
Право руля!