Эту историю мне рассказал читатель канала и ооооочень активный комментатор. Он представился Андреем. Ник в Дзен — Оби-Ван Киноби. Ему можно задавать вопросы, он ответит. История о том, как опыт противостояния уличной шпане, действительно, закалил. Обычно я говорю, что травля не закаляет, имея в виду запущенные случаи травли, те, в которых никто не встал на защиту, ни один взрослый не вмешался. Не закаляет такой опыт, не делает сильнее, а лишь дарит больное чувство юмора и нездоровые стратегии адаптации. В данном случае как таковой травли в школе и не случилось. Взрослые встали на защиту. Учительница, отец, сделали то, что нужно. Уверена, что именно это и дало герою уверенности, сил для дальнейшего противостояния шпане на улице. Вот в таком виде и только в таком с изначальной и безоговорочной поддержкой взрослых подобные истории могут закалить.
Как расстроился один начальник городской администрации
Я учился в двух разных школах, и в моих школах травли не было. Думаю, что не было по двум причинам. За воспитательную работу спрашивали. И крепко. Сами ребята не допустили бы. Пионерская организация работала. Два-три хулигана с задней парты погоды не делали. А девчонки настучали бы классной.
А вот около школы...
Но обо всём по порядку.
Это было в Горьком. 1970 год. Я жил и учился недалеко от здания администрации. Там работал мой отец. Это важная деталь истории. Мою школу в округе называли Новой. Рядом была ещё Старая.
Когда в Старой на голову ученикам начала падать штукатурка, решение приняли быстро: «Новая рассчитана на 2000 учеников, а там 1200. В Старой всего 500. Переведём их в Новую, а там видно будет».
И только один человек в администрации был обеспокоен всерьёз. Мой отец. Он занимался школами уже более 20 лет. Знал, что там и как, по-настоящему, не только то, что обычно показывают в день проверок и открытых дверей. Он пошёл сразу к первому секретарю обкома, чего раньше не делал никогда:
— Нельзя этого делать! Новая — это первая физико-математическая в городе, там... ну вот у сына в классе из сорока четырёх учеников двадцать один — дети наших сотрудников, а остальные — дети учёных из НПО. А Старая школа— это Ковалиха. Частные дома, «самострой», «нахаловка». Каждый пятый сидел, каждый третий готовится. Шпана на шпане. Они и так «шакалят» около Новой, обирают малышей. Стычки уже были. А тут — в одной школе?!
«Первый» отца успокоил:
— Мальчишки всегда дерутся. Подерутся — помирятся. Не волнуйтесь вы так. Ну, хорошо, хорошо, я дам поручение, пусть подумают, как сделать так, чтобы они не встречались.
Решение было очень простым. В школе было две лестницы. Левую закрыли на третьем и четвёртом этажах, правую на втором. Старая школа расположилась на втором, мы на третьем и четвёртом. Вот только чихала шпана на физиков и математиков. Долго, что ли, спуститься на первый этаж?
Как Ковалиха переехала
... Выхожу из класса. Туалет рядом. Выходят двое новеньких. Один мелкий, второй крупный. Мелкий сразу на меня:
— Ты кто такой, чё тут ходишь, дылда, мы тя враз укоротим!
Конец фразы проглатывает, отлетая на пол. Я был вспыльчивый мальчик. Был.
Второй, «шкафчик», с ним так не выходит, у самого трещит грудина от ответного удара. Звонок. Я, как положено честному дураку, ухожу в класс.
А на следующей перемене в наш класс начинается паломничество.
— Кто? Длинный? Да их тут много!
— Воон тот, у окна, на второй сзади парте!
— Ааа... ну понл... не сбежит, каззёл.
Все новые и новые лица.
— Эй (тоже с Ковалихи, но наш, из класса). Ты это... чего сидишь? Сматывайся!
В тряпку испинают.
Но я же честный дурак. Как это уйти с уроков? Я — не прогульщик! Да и чисто технически — как?! На первом этаже они. Уже караулят. Прыгать с третьего? Был аварийный выход через актовый зал. Но это надо взломать два замка.
Спасла учительница. Ксения Александровна Алелекова. Сразу разглядела моя слегка зелёную от страха физиономию, подозвала девчонок. В начале урока подошла и сказала негромко:
— Успокойся, всё будет хорошо. Выйдешь со мной, никто не тронет.
Я не очень верил. Женщина... что она сможет?
Как взрослые встали на мою защиту
... Она идёт впереди, я в трёх шагах за ней. Сквозь строй. Сколько их?! Я не могу поднять глаза. Краем вижу, что ко мне тянется рука. Ксения Александровна останавливается и чуть поворачивает голову.
— А я что? Я ничего!
Вот она, разница между учителем и Учителем. Она ведь могла, как это часто бывает принять позицию «моя хата с краю», «и вообще, это не мой класс». Или сделать вид, что не в курсе.
Она довела меня до двора, посмотрела — никого нет.
— Иди. Успокойся. Всё образуется.
Сижу в прихожей, тупо глядя перед собой. И как жить дальше?
Звонит отец.
— Сиди дома, никуда не выходи. Не бойся. Я всё улажу.
Земной поклон, Учитель. Она отлично нас знала, меня знала. Знала, что я не расскажу.
Позвонила отцу сама.
Следующие две недели отец сопровождал меня в школу и домой. Ему разрешили смещать свой обед под моё расписание.
А до администрации города было 10 минут ходьбы.
Всё как-то рассосалось. Двери на первом этаже стали запирать. Через месяц шпану вернули в Старую школу.
Как дальше я справлялся сам
Вот только из района нашего центрального они никуда не делись. Стояли тут. Шманялись там. Грелись в магазинах и подъездах. Останавливали, требовали деньги. Окликали, догоняли, прижимали, затаскивали в тёмные углы. Денег нет? А покажи карманы. Попрыгай. Ты нам должен. Сколько же есть способов издеваться! Тешить это гаденькое чувство: да, я ничто, но ты-то в данный момент куда ничтожнее!
Спасался по—разному. Иногда удавалось разминуться. Иногда — вовремя увидеть и свернуть. Иногда — отговориться или откупиться. А что делать, если их четверо?
Да и трёх хватило бы!
Каждый день я с замиранием ждал узнающего взгляда и: «Пацаны, да это же тот длинный!» После этого оставалось только сшибать того, кто сзади (и как можно сильнее, чтобы не схватил) и дай бог длинные ноги...
Считается ли это травлей? Я полагаю, худшее в травле — это когда ты один. Я и был один. Один раз только помог администратор магазина. И всё. С другом приёмы отрабатывали, боксировали. Но он жил в другом районе.
Ощущения того, что я сам виноват, что во мне что-то не так, не было.
Воспринимал их, как паразитов вроде вшей или глистов. Хотя мне приходилось с ними разговаривать, прятаться, убегать. Ненависть никуда не девалась, и в те моменты, когда приходилось драться, взрывалась бесшабашным русским «я, может, и сдохну, но и ты у меня попляшешь!» С другой стороны, я чётко понимал: скрутят — хана. Упадёшь — запинают. А если заточка в печень? Поэтому всё делал так, как позднее описал в комплексе ситуационной самообороны.
Дрался, только если не было другого выхода. На прорыв. И бежать! Со временем я внушил себе и внушаю теперь другим, что победа в самообороне — это когда ты приходишь домой «ощипанный, но непобеждённый». Без серьёзных травм.
Кончилось это в 17 лет. Мой институт был в другом районе. Да и шпана частью села, частью забыла меня. А вот я свой опыт не забыл. Не дали забыть. Криминал, да и пьяные дурни есть везде. При первой же возможности пошёл на рукопашный бой. Семь лет сам, ещё три года вместе с сыном. Но улица не спортзал. Там всё подлее и опасней. Мой опыт уже пригодился многим, очень хочу сделать его полезным и для читателей этого канала.
В следующей статье мы с Андреем представим его рекомендации по комплексной ситуативной самообороне. Если ваш ребёнок возьмёт их за правило, очень велики шансы, что от большинства неприятностей вне дома он себя обезопасит. Ждите!
Если вам понравилась статья, подписывайтесь на мой канал. Здесь я пишу о детях, о школе, о травле, об образовании в целом, о людях, делюсь реальными историями.
Если вы неравнодушный педагог или осознанный родитель, который хочет знать больше о школе, приглашаю вас в нашу Телеграмм-группу «Учимся учить иначе» и в привязанную к каналу Группу.
Книгу «Травля: со взрослыми согласовано» можно заказать тут.