Из этого романа привожу всего две цитаты, с одной из них и начнём.
«Боязнь поддаться унынию возродила во мне неожиданные силы».*
Из бельгийских девяностых эта книга Адамека. В одном из отзывов ее сочли «недостаточно мистической и напряженной». Недостаточно мистическая? Ха! Не шибко напряженная? Хо! О-хо-хо…
Окно второго этажа деревенского дома, из которого, не особенно скрываясь, смотрит мужчина. Смотрит в окно напротив. На ещё молодую женщину, которая тоже не особо таясь, совершает вечерний туалет. Оба друг о друге знают, оба друг друга знают, и знание это — от сотворения мира, для пояснения этого знания и слагается сюжет, в котором, к тому же, оживает старинное предание о местных краях.
Повествование идёт попеременно: от лица старожила Симона и от лица матери семейства, переехавшего в деревенскую глушь, Анаис. Он дважды потерял смысл жизни: единственный сын переехал в город, да и женился на цветной. Кому перейдёт земля и ферма, если не от отца к сыну? Симон давно не любит ни супругу, ни себя самое — в таком расположении духа главный герой в начале романа. И тут приезд новоселов. Анаис — жена переводчика Кантена и мать троих детей, ее муж ждёт операции по пересадке сердца, а дочь нездорова от рождения. Новый дом, как оно всегда и бывает, это надежда на счастливые перемены. Это вступление.
Теперь к легенде. В ней говорится о Бишели, отчаянно пытающейся зачать ребёнка от бесплодного мужа. С горя бездетности она отдаётся оленю и производит на свет получеловека-полу-зверя. Ее дитя убивают жители деревни, супруг бросается в пламя костра, а Бишель убегает в леса, где и бродит в оленьей стае по сей день.
Деревню же за жестокость постигает кара: чума. И на месте чумных захоронений теперь находятся чёрные сады, знатоком которых является Симон. Который, впрочем, утверждает, что нет никакой Бишели. (Но как же нет, чёрные сады-то есть). Для Симона ПОКА нет Бишели, но она появляется — в лице Анаис. И чучело головы оленя в доме Симона как бы утверждает главного героя на роль того, кто наполнил Бишели ее чрево.
«Его персонажи существуют только в собственных сновидениях. Они просыпаются для того, чтобы подчиниться реальности, постоянно возвращаясь к своим ночным видениям, и таким образом очень скоро теряют способность влиять на свою судьбу» — так супруг Анаис отзывается о персонажах книги, которую переводит. Словами Кантена говорит автор, я уверена, и Адамек понимает, что творится и что может сотвориться с его героями. Чувства, которые испытывают Симон и Анаис, их молчаливая вечерняя игра, и флёр легенды — уж не те ли это видения, из которых обратной дороги нет?
Легенда в романе, но и роман в легенде. Рамочная композиция, в заключительной главе все вроде бы встаёт на свои места. Но заключительная глава уже не принадлежит ни Симону, ни Анаис. А всего (внимание!) 20 глав и сто сорок две страницы.
Так кто тут, в конце-то концов, действительно хозяин чёрных садов, спросите вы? И что вообще происходит в романе, кроме этих гляделок да древней истории, которая впечатлит максимум пятиклассника? Могу только словами Иосифа Александровича закрепить интригу: «Какова твоя жертва, таков оракул».
, * — цитирую по
Адамек Андре-Марсель. Хозяин чёрных садов / Пер. с фр. Е.Романовой. — СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2004. — 144 с.