Многократно описанный мной «маневр Мишустина» - частичная компенсация сверхжесткой финансовой политики Банка России за счет поддержки экономики бюджетными методами, реализуемая вот уже третий год, - продолжает спасать экономику, но его возможности драматически сокращаются.
Они и так принципиально ограничены, так как бюджет, в отличие от Банка России, продолжающего вымаривать страну искусственно созданным денежным голодом, не увеличивает денежную массу, но лишь перераспределяет ее (хотя может уменьшать ее замораживанием средств налогоплательщиков на своих счетах).
А в апреле, когда льготное кредитование достигло 637 млрд.руб., федеральный бюджет впервые за долгое время стал дефицитным (ненамного - на 262,3 млрд., но это только начало). Дальнейшее наращивание поддержки экономики требует кардинального изменения макроэкономической политики (использования бюджетных резервов с параллельным ограничением финансовых спекуляций и произвола монополий) либо снижения процентной ставки. Ведь при средней рентабельности (по активам) обрабатывающей промышленности в 5% принципиальной разницы между произвольными величинами этой ставки в 20, 17 или 14% нет никакой: все двузначное запретительно высоко даже для лучших предприятий.
Без этого самые энергичная и кропотливая работа (в первую очередь Минпромторга) по восстановлению технологических цепочек, разорванных не только внешней агрессией, но и так и не получившем никаких оснований завышением ставки Банка России, совершенно недостаточна.
Ведь сжатие спроса либералами продолжается, что ведет к удушению экономики, обеднению населения, сворачиванию инвестиций. Не случайно официальный прогноз на этот год уже предусматривает экономический спад до 10%, падение потребления населения до 8,5%, сжатие инвестиций до 20%, - а к концу года такие прогнозы обычно значительно ухудшаются по сравнению со своими весенними вариантами.
При этом сокращение инвестиций в промышленно-технологические отрасли планируется Минэкономразвития в 15%, что обуславливает длительное отставание реального сектора от внешних конкурентов и падение материальной составляющей ВВП в течение 5-7 лет.
Пока же потребительские покупки сократились по сравнению с последней неделей перед началом специальной военной операции на 20% в реальном выражении, сжимаются кредиты. В силу невозможности использования денег и страха перед завтрашним днем население вывело из оборота только на депозиты 1,3 трлн.руб..
Критическая ситуация складывается в строительстве. Сохранение высокого ввода жилья не должно обманывать, так как гиганты стройкомплекса, опираясь на всестороннюю поддержку государства, просто достраивают начатые объекты. Новое строительство по понятным причинам не начинается.
Но и достраиваемое жилье перестает находить потребителя. В апреле ипотечные кредиты сократились вчетверо, а их число – и вовсе в 4,3 раза. Подобного не было даже на пике коронавирусной паники в апреле позапрошлого года, - а ведь ипотечное жилищное строительство обеспечивает двойной (и экономический, и социальный) позитивный эффект.
Причина обвала самоочевидна: скачок стоимости ипотеки из-за резкого и никак не обоснованного до сих пор задирания Банком России ключевой ставки до 20% (пусть и с последующим снижением почти на треть, до 14%), а также произвольного задирания цен поставщиками материалов и комплектующих, в первую очередь металлургов (из-за как пресловутого «налогового маневра» в отрасли, так и злоупотребления монопольным положением, прикрываемого издевательскими ссылками на мировой рынок).
Результат прозрачен – Минстрой прогнозирует падение жилищного строительства со 120 до 100 млн.кв.м.. Это означает срыв соответствующих параметров майского указа президента, но важно понимать, что, скорее всего, этот прогноз будет ухудшен, и весьма существенно.
Однако даже планируемое сжатие масштабов жилищного строительства нанесет новый болезненный удар по всем технологическим цепочкам. Если предположить, что они все не порвутся, общие потери в зависимости от отрасли составят 2-7%.
Сжатие шагреневой кожи потребительского спроса и сворачивание инвестиционного потенциала требуют скорейшего как минимум снижения ставки Банка России. Промедление в прямом смысле слова подобно смерти: через один-полтора месяца (характерно, что примерно этот срок как время наступления критических проблем называет и сама Набиуллина) некроз лишенной денег экономики станет необратимым. При этом, похоже, либералы Банка России даже не могут себе вообразить, что ее деградация (а в ряде сфер – и умирание) идет сама собой, вне зависимости от дат заседаний определяющих процентную ставку Советов директоров Банка России.
Освобождение России от хозяйственной власти одичалой либерастии и, как минимум, снижение процентной ставки являются сегодня категорическим условием даже не прогресса, а простого выживания нашей страны, нашего народа, нашей культуры и всей нашей цивилизации.