Посвящается тем, кому не дали медали и не поставили памятники, и кто погиб на холодном ветру.
Зеленое поле плачет черной воронкой снаряда. Вдоль нестройных крестов – полевые цветы благоухают весенней прохладой и тихо колышутся на легком ветру. Где-то в бездомном океане синего неба кружат пара голубей – души тех, кто охраняет это спокойное место. Яркий солнечный свет заливает будничный день, а я сажусь на холме и смотрю на место, где закончился земной пусть сотен, а может быть тысячи тех, кто отдал свои жизни в черной тени войны.
Вдалеке бродит огромный дух, словно сотканный из капель дождя. Он восстанавливает жизнь – поднимает мертвых высоко в небо, лечит черные раны на изумрудном поле, собирает оглушенную рыбу в водоёме неподалёку – как раз там, где растет рогоз и камыш.
Один из солдат подходит ко мне сзади и мягко кладет свою руку на плечо. Я поворачиваюсь и задаю ему вопрос:
– Было ли больно?
– Нет, – отвечает он мне со строгостью в голосе, – я знал, что умру, но не хотел этого. Еще бы жить и жить! Дома семья: мать-старушка, жена, да двое детишек. Приходят сюда, чтобы поплакать над моей могилой. Ведь от меня совсем ничего не осталось – ни величественного монумента, ни звука золотых медалей; только простая табличка с самыми важными датами для любого человека – день, когда родился и день, когда ступил ногой по другую сторону.
– И что там на другой стороне? – Спрашиваю я, хотя слова комом боли застревают у меня в горле.
Он не отвечает мне. Лишь глядит на поле, где нашел свой последний приют, как и сотни тысяч таких, как он.
– Помолись за меня. – Неожиданно прерывает он тишину. – От этого становится легче. Словно прохладный ветерок избавляет тебя от летнего зноя. Помолись за каждого из нас пока жив. Пока страдание и боль не исчезнет из людской памяти. Вот и всё, о чем я прошу. Ведь, сколько еще продержится память о нас? Год, десятилетие или век? А я хочу, чтобы помнили, как я погиб за них. Встал грудью на ядовитый свинец и подмигнул в тот момент госпоже Смерти. Так страшно и легко одновременно.
Внезапный порыв ветра уносит солдата белыми лепестками вишни. Водяной дух ловит их и аккуратно сжимает в кулаке, после чего легко выдыхает за бескрайний горизонт. Он осторожно бродит по высокой траве, вдыхая жизнь в то, что было мертво. Потом замечает меня и приветливо машет своей рукой. Я с благодарностью кланяюсь ему в ответ, становлюсь на колени и устремляю взор вверх – шепчу имя каждого, кто похоронен на поле, тому, кто точно услышит голос, исходящий прямо из моей души.
Из облаков выходят призраки солдат, приветливо взмахивая мне своими касками.
– Я помню, я благодарен! – Громким голосом отвечаю я им.