Родного, единственного сердца. Она сделает всё, что он хочет, лишь бы знать, что это сердце будет всегда стучать рядом.
- Завтра расскажу, - Павел запустил пальцы в её волосы, осыпал поцелуями шею.
Настя немного отстранилась:
- Не понимаю. Почему не сейчас?
- Не хочу, чтобы Матрёна знала твои планы. Чем меньше вы знаете друг о друге, тем больше шансов на успех. Настя, побег это ещё не всё, вам обеим надо найти место в жизни, устроиться.
- Можно я с тобой устроюсь? – Настя обхватила его за крепкую шею. – Прямо сейчас.
- Настя? – брови Павла удивлённо поползли вверх.
- Угу, - кивнула она, подставляя себя под его губы.
Павел неожиданно отстранился, посадил её рядом, взял в свои ладони её руки. Настя напряглась, узнала его привычку: в сложные минуты Павел брал её ладони в свои, словно пытался удержать.
- Думаешь, почему быстро поиски прекратили?
- Разве быстро?
- Конечно! Побег двоих зэheк с убийством! Да вас должны искать до победного конца, носом землю рыть!
В первую же неделю стало понятно, что побег тщательно подготовлен и продуман, иначе девушки бы далеко не ушли. Хозяин лaгеря организовал розыск по всем направлениям, опыт есть, побеги в лагере уже случались. Но когда прочёсывание леса и ближайших маленьких, на несколько домов, деревушек не дало результата, изменил тактику.
В лесу, якобы, нашли вещи и даже останки Насти и Матрёшки – по официальной версии на девушек напали волки.
Сначала поймать беглянок было для Хозяина лагеря делом чести – как посмели? Но через несколько дней, после безрезультатных поисков стало понятно, что надо спасаться самому. За такой прокол ему грозили жёсткие меры.
- Не посадили бы, - усмехнулась Настя.
- Запросто, - не согласился Павел.
Не убeй Матрёшка Паука – девчонок бы объявили рaccтрeлянными при попытке сопротивления, самый простой и надёжный вариант. Тела, допустим, зарыли на месте, никто не потащит их в лагерь для достойных похорон.
Но с гибелью подчинённого надо было что-то делать. Иначе обязательно приехала бы комиссия, провести расследование и засвидетельствовать у трупов личности беглянок.
Пришлось Хозяину придумывать доказательства их смерти. В лагерь привезли разорванные и окровавленные личные вещи Насти и Матрёшки.
- У нас и вещёй-то не было, пару рваных кофт и нижнее бельё! – удивилась Настя.
- Вполне достаточно. Для акта много и не надо.
Заключённым расписали правдоподобную историю: якобы беглянки сразу сбились с пути, забрели в непроходимую чащу и там погибли. Павел подозревал, что для отчёта наверх Хозяин приготовил более подробный и достоверный вариант, с подтверждением деталей и освидетельствованием места их гибели.
- Сидеть никому не охота, ни Хозяину, ни кoнвoю. Всё распишут и подпишут, как положено, - объяснил он.
- Завхоз-то живой? – на всякий случай уточнила Настя.
- Живой, только в вашем лагере больше не служит.
Завхозу, за пособничество побега – не важно, что невольное, грозил трибунал. Поэтому ни в одном официальном документе не было ни слова о нападении поленом, украденной еде и одежде. Окружающим перевязанную голову завхоза объяснили бытовой травмой – поскользнулся человек на крылечке, упал, ударился о косяк. С кем не бывает?
У невезучего завхоза неожиданно нашлись важные семейные обстоятельства, из-за которых он написал рапорт с просьбой о переводе. На другом конце страны скучала по сыну и ждала домой кровиночку его старенькая мама. Хозяин рапорт подписал, лично похлопотал о подчинённом и скоро завхоз уедет из этих краёв навсегда.
- Получается, завхоз пострадал ещё раз, - сказала Настя. – Сначала я по голове приложила, теперь с тёплого местечка высылают.
- Он легко отделался, можно сказать, просто испугом! Если бы Хозяину не пришлось свои грехи прятать, он бы завхоза сдал на раз, - уверенно ответит Павел.
- Паша, а ты откуда столько всего знаешь? – спохватилась Настя.
- Потом рассказу, а сейчас не перебивай. Я бы и сам хотел, чтобы ты подольше пожила рядом со мной, но нельзя. Оставаться с Белобоках опасно, рано или поздно спалимся – соседи могут заметить подозрительные тени в окне, когда я на работе, или кто-то из знакомых не вовремя заглянет на огонёк. Ни о каких приезжих сёстрах, невестах, подругах не может быть и речи. Любого, кто ко мне приедет, будут проверять.
- Почему?
- Потом, Настя. Выслушай меня сначала.
И опять, как тогда в лагере, Настя внимательно слушала придуманный Пашей план, запоминала и обещала в точности следовать его распоряжениям.
Из дома Павел выйдет раньше, Настя и Матрёшка – в обеденное время, когда на улице побольше людей. Затеряются среди прохожих. Пойдут в разные стороны и встретятся на станции. Павел отправится кружным путём, через все Белобоки, ещё к приятелю по дороге заглянет, занесёт журнал, который брал почитать – проверить и убедиться, что за ним никто не наблюдает. Пусть слежка маловероятна, если бы власти владели информацией, всех троих бы давно арестовали, но предосторожность не повредит.
Девушки будут ждать его в лесочке возле станции. Там же сегодня ночью Павел спрячет их вещи – чемодан Матрёшки и убогий мешок Насти.
- Ты – деревенская жительница, сама завербовалась на север, нужные бумаги я приготовил. Почитай и запомни название села, где ты жила.
- Вдруг там, куда я приеду, найдутся односельчане? – испугалась Настя. – В деревне все друг друга до седьмого колена знают.
- Я предусмотрел. Село вымышленное, у нас по стране деревенек-хуторов полно, а ты на хуторе жила. Уехала вместе с комсомольцами-добровольцами, но их распределили в одно место, тебя – в другое. Такое часто бывает: для массовости местные активисты сговорят наивных дyрaчкoв на работу, распишут заработки и перспективы, а потом сами куда поприличнее, а этих в тьмутаракань, на дальнюю окраину. В отделе кадров никто не удивится, когда твои бумаги увидит.
Настя поедет дальше на север, туда, где идёт большая стройка.
Устроится на работу, получит место в общежитии и будет ждать его.
- Долго?
- Не знаю, - признался Павел. – Может год, а может и три, ты готова?
- Я тебя всю жизнь готова ждать.
- Я должен ещё кое-что тебе рассказать. Точнее, признаться.
- Ты с ними, да?
- Догадалась?
- Мне в подполе целыми днями делать нечего, разве что читать и думать. Догадалась, Пашенька. Ты нам всё устроил: побег, документы, как тут не сообразить.
Паша тяжело вздохнул:
- Прости. Не мог тебе сразу всё рассказать, да и сейчас не могу. Верь мне, Настя, я тебя не брошу и не предам. Как только смогу вырваться отсюда, приеду за тобой. И помни: ни с кем никогда не откровенничай. Доносители везде: среди тех, с кем будешь рядом жить, есть, пить, работать, ходить в баню. Никому, понимаешь, никому верить нельзя.
- Паша, а у тебя должность какая-то есть, да?
- Cчитай что я внештатник, но больше ничего не спрашивай, не скажу. Меньше знаешь – крепче спишь. И случайно нигде не проболтаешься, той же Матрёшке. Кстати, сегодня спать будешь рядом со мной, не хочу, чтобы она у тебя ночью что-то выпытала.
- Хорошо, - Настя с готовностью прижалась ближе. – Буду рядом с тобой. Паша, как же я без тебя одна на этой стройке буду? Без тебя, без Матрёшки?
- Настенька, ты сможешь. Лагерь пережила, побег, а уж на воле приспособишься. Работы ты не боишься, молчать умеешь – всё хорошо будет, только дождись меня, прошу, не выходи замуж.
Настя тихо засмеялась. Замуж! Какое замуж, если она готова ждать своего ненаглядного Павла столько, сколько нужно! Лишь бы он к ней приехал.
Павел расслабился, откинулся к стене, сунув под спину подушку, притянул к себе Настю. Видно, признание далось ему нелегко.