Как-то лет десять назад приключился у меня аллергический дерматит. Да такой, что угодила на больничную койку в ОКВД. Здание стационара было маленькое и старое, палата большая, человек на десять. Большинство больных в палате с похожими заболеваниями.
На соседней койке молодая женщина Галя с крапивницей. Напротив- женщина постарше с экземой, Марина Анатольевна. Режим в отделении не строгий. Можно сходить погулять, дойти до ближайшего магазина, даже не до ближайшего можно. Большинство больных не тяжелые, персонал за нами не смотрит. Тем более, что все взрослые, все понимают, что надо лечиться. Это же в наших интересах. Так думает персонал отделения.
По утрам наш врач, молодая женщина, приходила на обход, осматривала пациентов и беседовала с нами. И каждый день объясняла всем вместе и каждому в отдельности, что наши болезни- результат аллергических реакций. Поэтому нельзя есть цитрусовые, бананы, помидоры, и томатный сок пить нельзя. Сладости нельзя, выпечку, мороженое, много чего нельзя. А вот черствый хлеб- можно. Кефир тоже. Клубнику нельзя, черешню. А свежий огурец с бабушкиной грядки- можно. Синтетическую одежду нельзя носить. В крайнем случае, поверх хлопковой.
Через день на обход с врачом приходила зав. отделением. Тогда они объясняли, что можно, а что нельзя, в два голоса.
Дело было летом, на улице солнечно и тепло. После обхода большинство пациентов уходили на улицу, сидели на лавочках в больничном дворе. Кто-то с книжкой, кто-то с вязанием, кто-то болтал. Самые активные гуляли по небольшой территории, наматывая круги и отсчитывая километры. Галя гуляла по городу, ездила на рынок за овощами и фруктами. Марина Анатольевна мчалась на огород, работы там всегда хватает. В палате собирались после ужина, и начинались разговоры.
-Сегодня ногу проткнула на огороде,- сказала Марина Анатольевна.-Наступила на кусок доски, а там гвоздь. Болит теперь.
-Так скажите врачу, не дай Бог, осложнения начнутся. Гвоздь грязный, в земле был.
-Еще чего. Это же придется рассказать, что я после завтрака на огород езжу, вместо того, чтобы лечиться. Выпишет. Тогда придется на работу выходить. А как же огород?
-Толку от их лечения,-вступила в разговор Галя.-Коновалы, а не врачи. Который день сыпь не проходит. Утром сделают укол, вроде, пройдет. А потом опять. Лишь бы деньги с людей брать.
-А ты давала?-завожусь я. За коллег обидно. Никто из нас ничего не платил, даже коробку конфет никто из тех, кто выписался из нашей палаты, не приносил. Да и не ждал никто.
-Не платила. А ты видела, на каких они машинах на работу приезжают?
-Видела. На троллейбусе. И уезжают на нем же.
-А чьи машины во дворе стоят?
-На одной бухгалтер приезжает. На другой привозят главврача. Но эта машина- служебная.
-Всё равно. Им только деньги нужны. Я не заплатила, вот и лечат, как попало.
Несколько женщин на соседних койках молча кивают в знак согласия.
-Да нормально тебя лечат. Только ты не лечишься. Утром делаешь укол и уходишь на целый день. А приходишь с сумкой продуктов: помидоры, бананы, клубника, мороженое каждый день, причем два стаканчика.
-А я одним не наедаюсь. И помидоры люблю. Когда же их есть, как не летом? И фрукты тоже нужны, в них витамины.
-Да ведь тебе каждый день объясняют: нельзя тебе это. И одежда на тебе вся синтетическая. И от вечернего укола ты отказываешься. А таблетки, что тебе дают, не пьешь. Так кто виноват, что твоя крапивница не проходит?
-Врачи. Дипломы купили, а толку нет.
-Бесполезно с тобой разговаривать.
-Это с тобой бесполезно. Как же- коллеги. Рука руку моет?
Я машу рукой. Которая ничего не моет. Разговор бесполезен, Галя останется при своем мнении. Хорошо, что я патологоанатом.