Сынишка родился. Маленький, трогательный, милый. Взяла на руки, прижала к сердцу. Тепло почувствовала. Волной – нежность.
Как защитить? Как уберечь? Заплачет, закричит – страх. Делать-то что? Вдруг от боли? Понимание пришло само собой. Вдруг что-то открылось внутреннему взору, как будто она и ребенок – одно целое.
Весь мир – это неинтересно. Ребеночек – вот настоящее, это когда захлебнуться можно от любви.
Хорошо сидеть и смотреть, как он спит. Пробежишь по комнате, сделаешь что-нибудь необходимое, и снова к нему, к сокровищу.
А еще хорошо позвонить подружке и рассказать, как он ел, как смотрел – на маму. А сегодня, представляешь, улыбнулся, я чуть от счастья не померла!
Спит, закрыл маленькие чудные глазки. Сядешь рядом и тихонечко говоришь, как любишь его. Я с тобой - всегда и всюду. Никому тебя в обиду не дам, маленький мой, золотце мое. Ты хорошо запомни мамину любовь.
Подрастешь – с папой на рыбалку ездить будете. Сядете в машину, и ту-ту. Спи пока, родной мой.
Счастье-то какое! Первый шаг сделал. Сам. Причем так уверенно, смело и отчетливо. Не качнулся ни направо, ни налево. Это хорошая примета, значит, ровно по жизни пойдет, ничего бояться не будет. Малыш наш золотой!
Неожиданно было. Все сидели: родители и бабушка, она только что пришла. Мальчишечка играл-играл и вдруг сказал: «Мама». Все замерли, затем засмеялись радостным смехом. Как не вскочить? Как не обнять? Как не заплакать? Вот она, жизнь, настоящая жизнь! И не надо ни круизов, ни бриллиантов. Ничего не надо! Маленькое чудо, на которое без восторга смотреть нельзя. Вот она, жизнь!
Боль, оказывается, есть. Где силы взять, чтобы отвести сокровище в детский сад и оставить на попечение чужой молодой женщины? А если она обидит – его? Или другие злые дети? Вдруг заплачет, и никто не подойдет? Всем же все равно.
Привела в группу. Ребенок обнял за шею – не оторвать. Не желает оставаться. Заплакал жалобно, даже скорбно. И закричал. Так от горя кричат, от отчаяния.
Воспитательница подошла, сурово приказала: «Идите, мамочка, по своим делам. Многие дети так. Ничего, привыкнет. Надо привыкать. Идите, мамочка, идите».
И стояла около ворот, страдание ножом по сердцу. Старушка спросила, случилось что-то нехорошее?
Сплюнула через левое плечо. И почти побежала: «Не накаркала бы старая дура».
Забирала перед обедом. Внимательно осмотрела: нет ли царапин, ссадин и синяков? Вроде все хорошо.
Так незаметно время летит. Бац – и первый класс. На линейке мальчишечка стоял вместе с другими детьми. Сердце разрывалось от тревоги. Так бы при себе держала, никому не отдала, закрыла бы его от несправедливого равнодушного мира.
Торт на столе. Конфеты в красивой вазе. Первый класс отмечали. Родня говорила какие-то дежурные фразы про пятерки и учебу, про домашние задания и ответственность. А она сидела неспокойно. И в голове тревожная жалящая мысль: армия впереди. Придет же это время. Как пережить? А еще женится. Уйдет к чужой женщине. Вдруг мать забудет?
Ревнивое тяжелое чувство – на сердце.
Встала, зашла к сыну. Сидит, играет, словно нет ни школы, ни армии, ни будущей женитьбы.
Поднял головушку, спросил: «Что ты, мама, плачешь? Тебя папа обидел»?