Вадик проснулся от собственного счастливого смеха: его переполняли пузырьки. Не те, которые он наловчился ныкать на утро от Люськи за батарею (Люська ушла, а привычка осталась). И не те, которые бывают от горохового супа. Нет, пузырьки у Вадика были мистического свойства — ему хотелось летать. Не только хотелось, а и моглось.
Задорно кувыркаясь в воздухе, Вадик пролевитировал в ванную, задел по дороге раритетную пыжиковую шапку в прихожей нестриженной башкой и опять рассмеялся.
Давно с ним такого не случалось. Не подумайте, полётов-то с ним не случалось никогда вовсе, а давно — это про смех. Лет пятнадцать назад он так же хохотал, когда ухаживал за Люськой. И весь медовый месяц ещё. А потом началось: вжжж, вжжж, зарплата маленькая — вжжж, однушка неказистая — вжжж, а вот дети пойдут — вжжж... «Куда пойдут?» — спросил было Вадик и тут же пожалел. Потому что несерьёзный — вжжж, опять веник принёс, а лучше бы картошки — вжжж...
От этого вжиканья уголки губ у Вадика загнулись книзу. И остальное тоже загнулось, и дети никуда не пошли. Вадик стал виновато приносить картошку вместо веников и ныкать пузырьки за батареей, а Люська однажды наварила борща на неделю, собрала чемодан и уехала к другу детства. Сказала — он практичный.
От воспоминаний Вадик приложился локтем о косяк и слевитировал на пол. Пузырьки притихли. Надо было срочно что-то предпринять.
И он предпринял! Для начала выбрил щетинистую морду, чтобы она стала похожей на лицо. И вообще, весь умылся. Полез за батарею, отвинтил крышку у нычки, понюхал — брр... Слил в раковину. Чаю заварил, проветрил неказистую однушку. А что, очень даже казистая! Пузырьки потихоньку возвращались.
Проведать бы Люську — как она там? Вадик прикрыл глаза и тут же увидел её — румяную, чуть раздобревшую от достатка и красивую до одури. Склонилась над столом, тесто вымешивает. Волосы в хвост собрала, чтоб не мешали, а под ногами крутится сын.
А муженёк-то новый где? Перед глазами встала картинка: холёный дядька в костюме сидит в кабинете. Хмурится. Как задачку по геометрии решает. Потом лицом посветлел, схватил телефонную трубку, звонит кому-то. Хмыкнул. Зашуршал документами. А на столе фото в рамочке стоит. Вадик пригляделся — Люська и сын. Хорошо.
Открыл глаза, а пузырьки уже окончательно вернулись. Щекочутся изнутри. Люська — она же хорошая. Зря только голову друг другу морочили. Вадик хихикнул и внушил холёному дядьке мысль зайти вечером в цветочный магазин. После продуктового, конечно.
А сам что? Да всё в порядке будет. Особенно теперь, когда пузырьки вернулись.